— Мы собираемся прекратить исцеления, — сказал Нортем.
— Знаю.
Он поднял Ключ и надел цепь на шею. Теперь тот холодил ему кожу.
— Он тебя обжег, — Нортем показал на грудь принца. — Ты знаешь, почему он это сделал? — спросил он у прелата.
Эдейтор покачал головой.
— Никто по-настоящему не знает и не понимает всей степени сил Ключа. Им явно никогда не предназначалось быть используемыми так часто, как использовался этот с тех пор, как им владеет его высочество.
На глазах у Олио снова выступили слезы.
— Но те дети… Я не мог дать им умереть.
— Они будут умирать, как всегда умирали дети в этом городе, — заявил ему Нортем. — Как всегда умирали они во всех городах в Гренда-Лире.
— Пусть приют действует и дальше, — взмолился Олио. — Я буду обходить его стороной, но смогу по-прежнему поддерживать его. Это спасет некоторых больных.
Нортем задумчиво опустил голову.
— Отлично, — согласился наконец он. — Но как только я услышу, что вы пользовались Ключом или снова начали пить — сразу закрою-таки его… навсегда.
Олио как будто весь съежился. Нортему и Эдейтору он сам показался в тот миг таким же потерявшимся ребенком, покинутым и испуганным.
Травянистую степь вокруг Верхнего Суака покрыл тонкий слой снега. Скот лизал снег, не нуждаясь в водопое, а потом ел покрытую им пожелтевшую траву. Дыхание скота наполняло неглубокую долину облаками пара. А надо всем этим сияло солнце — далекое и слабое, но желанное зрелище в холодном, пустом голубом небе. Линан сидел в седле, пытаясь не улыбаться во весь рот, глядя на силу и богатство объединенных кланов.
«Я принадлежу к ним», — подумал он.
Прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз почувствовал нечеловеческую ярость и жажду, которые посетили его осенью, и с тех пор, как видел какие-либо кошмары о Силоне и ее лесе; и теперь, когда температура снизилась, он мог наслаждаться днем. В первый раз с тех пор, как ему пришлось бежать в Суак Странников, он почувствовал себя цельным и полностью самостоятельным.
С уколом вины он вспомнил, как обращался с Камалем, но это напомнило ему, что он стал также совершенно независимым. Теперь он сам принимал решения, которые влияли на его будущее. Линан понимал, что повзрослел, и гордился этим.
А с взрослением пришла и новая ответственность. Из уроков Камаля и Эйджера он усвоил, что его решения влияли не только на него самого; поскольку он принц, его мысли и действия определяют происходящее с теми, кто следовал за ним. Каким-то странным образом понимание этого укрепляло его уверенность; он понимал, что был прав, приехав в Верхний Суак, но это не означало, что Камаль был совсем уж неправ. В конечном счете, его будущее — и будущее его спутников —: будет определяться на востоке. Именно туда-то он и должен обратить свой взор.
«Мне нужны две вещи. Армия и воля воспользоваться ей».
Последняя, как ему думалось, у него имелась, и теперь пришла пора заняться получением первой.
К нему приближались два всадника, разрушая его уединение. Он желал бы остаться один, но они все равно ехали к нему. Вскоре он узнал Коригану, но второго всадника опознал, лишь когда они подъехали намного ближе. Это был Терин, молодой вождь клана Дождя и верный союзник Кориганы. Тут Линан вспомнил, как упомянул при Коригане о желании встретиться с Терином — но он вовсе не имел в виду, что хочет увидеться с ним этим самым утром.
— Коригана сказала, что вы хотели меня видеть, ваше величество, — проговорил немного запыхавшийся Терин.
Линан открыл было рот, собираясь попросить вождя не называть его «ваше величество», но передумал. Он просил о том же Коригану и Гудона, притом не один раз, и все без толку. И вместо этого поблагодарил:
— Спасибо, что приехал.
Терин выглядел удивленным, словно просьба Линана о встрече была приказом, который он должен выполнять, и не требовала никакой благодарности. Подобная мысль расстраивала Линана.
— Прошлой ночью Эйнон спросил у тебя, сталкивался ли кто-нибудь из вашего клана с наемниками.
— Совершенно верно, ваше величество. Насколько мне известно, никто из моего клана с ними не сталкивался.
— А не замечали ли вы чего-нибудь странного, происходящего за границей? Каких-нибудь передвижений войск или другой военной деятельности?
Терин задумчиво наморщил лоб.
— Нет… — Он умолк. — Хотя осенью мы потеряли двух дозорных, патрулирующих ту часть нашей территории.
— Что с ними случилось? — спросил Линан.
Терин пожал плечами.
— Каждый клан теряет каких-то дозорных, наткнувшихся на волков или вспугнувших секача-карака. Я отправил воинов отыскать их, но они вернулись ни с чем, не найдя даже их лошадей.
— А редко бывает, чтобы пропадали не только всадники, но и лошади?
— Такое случается, но не часто. Кобылы умеют найти дорогу обратно к клану.
— Может, те дозорные что-то увидели, — предположила Коригана.
— Возможно.
— Что от меня требуется? — спросил Терин.
— Насколько скоро ваш клан может без опаски покинуть Верхний Суак?
— Не раньше, чем еще через два месяца, ваше величество, но если прикажете нам выехать, мы отправимся завтра же…
— Нет. Я не стану подвергать опасности ваш клан.
