Он наблюдал за своими гревшимися у костра спутниками. Непринужденно улыбающийся Гудон наклонил голову поближе к голове Эйджера. Между этими воинами образовалась прочная дружба, и Линан увидел некоторое их сходство по духу — соединение внешнего цинизма и принятия существующего миропорядка. Рядом с Эйджером сидела Коригана, которая, чувствовал Линан, так же, как и он, разрывалась между двумя натурами. Возрастом не намного старше его, она уже хорошо знала обычаи монарха. В ней присутствовала некая яростная решимость, которая немного пугала его, но являлась чем-то таким, что он теперь узнавал и в себе самом.
И потом была Дженроза — по-прежнему казавшаяся ему прекрасной, несмотря на свою знакомость. Она уже не прикрикивала на него и не шутила над ним при других. Когда она смотрела на него, он видел в ее глазах печаль и чувство вины за свой поступок, которые спас ему жизнь, сделав его тем, чем он стал. Он не знал, как сказать ей, что она поступила правильно, и ему приходило в голову, что он и сам точно не знал, правильно ли она поступила. А рядом с Дженрозой сидел Камаль, отец-не-отец, опекун и товарищ, советник и опытный воин. Между ними теперь возникла напряженность, и Линана это печалило.
Глядя на спутников, Линан вдруг увидел, как Камаль и Дженроза подержались за руки. Контакт был недолгим, но внезапное осознание поразило Линана, словно удар в живот. Он перестал дышать.
«Нет. Это невозможно».
Пара быстро переглянулась, соприкоснувшись взглядами в соединении столь же коротком и интимном, как и держание за руки.
Линан отвернулся от костра и зашагал в ночь.
— У нас есть новые мечи, которые ты просил сделать, — сообщил Гудон Эйджеру. — Пока еще только горстка.
— Уже? — удивился Эйджер. Кузницы проработали всего три дня.
— Мы бы изготовили их еще вчера, да первая отливка треснула.
— Можно посмотреть на них?
— Конечно. Надо сходить в деревню.
Друзья извинились перед остальными и ушли. Когда они удалились от тепла костра, Эйджер поплотнее закутался в пончо и с завистью посмотрел на Гудона, шагавшего так, словно стоял знойный летний вечер. Ему думалось, что к такой штуке, как холод, он не привыкнет никогда. Дыхание его превращалось на ночном воздухе в пар. Сделавшаяся ломкой трава хрустела у них под ногами, и этот хруст был единственным звуком, кроме доносящегося издали мычания скота.
Они прошли между стреловников, ловя на себе взгляды со стороны других бивачных костров. Эйджер не видел никого вокруг, но каким-то образом чувствовал тяжелое присутствие тысяч четтов, окружавших их.
«Здесь, должно быть, столько же народу, сколько проживает в городах Спарро или Даавис, — подумал он, — но с таким же успехом эти люди могли бы быть призраками».
Приблизившись к деревне, Эйджер услышал шум горнов и стук молота, свирепое шипение разливаемой в формы стали. Звуки сплошь механические, неуместные здесь, в Океанах Травы. Впереди он увидел желтый отблеск расплавленного металла и гневное рдяное пылание горячих углей.
Прежде чем они достигли горнов, Гудон отвел его к хижине. Новое оружие аккуратно стояло у деревянной рамы. Эйджер увидел короткие мечи и нетерпеливо схватил один за хвостовик.
— Когда они будут закончены?
— Скоро. Рукоять мы делаем из кости, а поверх нее обматываем кожей и жилами. Как тебе?
— Трудно сказать, пока рукоять не закончена, но вес, похоже, какой надо. — Эйджер вынес меч из хижины и поднес к глазам, внимательно изучая клинок при свете луны. Клинок был неотшлифован, но казался плоским и тупым. — Над ними нужно еще немного поработать, но, думаю, они получатся отличными.
— Будь у нас побольше времени, мы могли бы проковать их, но чтобы получить нужное тебе число, пришлось удовольствоваться отливкой.
Эйджер хмыкнул. Не выпуская из руки хвостовика, он приложил острие меча к большому камню и наступил на клинок. Острие чиркнуло по камню, выбрасывая в воздух снопы искр.
— Прочный. — Он рубанул лезвием клинка по камню и с удовлетворением вслушался в звук. — Клинок совсем не хрупкий. Хорошая работа. — Эйджер вернул незаконченный меч обратно. — Вернемся к костру. А то я замерзаю.
— У тебя будет время привыкнуть к этому, — усмехнулся Гудон.
— И от этого мне полагается почувствовать себя лучше?
— Надеюсь, что нет.
Они прошли уже полпути обратно к костру, когда Гудон вдруг остановился и, нахмурясь, чуть склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь.
— Что случилось? — спросил Эйджер.
— Что-то не так.
— Что именно?
— Сам не…
