– Не беспокойтесь, ваша причастность к той давней, печально известной конторе сегодня никого не интересует. Мы понимаем, что время тогда было особенное, и необходимо было как-то выживать. Не у всех получалось стать борцом с режимом… К вам у нас, повторяю, нет никаких претензий. Так что забудьте об этом. Нас интересует цель, которую эта парочка преследует сегодня, сообщив вам сведения о брате.
– А что в этом странного? – удивился я. – Или всё, о чём они рассказывали, неправда?
– Отчего же! Всё, что они говорили, сущая, правда – и генерал Зенкевич реально занимался созданием химического оружия, и этапы его биографии вполне соответствуют действительности. Не знаю, правда, насколько подробно они вам это изложили и под каким соусом подали.
– Стоп! – оборвал я его. – Не понимаю, что в этом преступного? Люди сделали доброе дело…
Игаль усмехнулся и потёр глаза:
– Очень дорого порой обходятся некоторые добрые дела… Ну, да ладно, философствовать о природе добра и зла будем на досуге, а пока у меня к вам вопрос: они вам ничего не говорили о цели, которую преследуют? Вам-то самому не стало интересно, ради чего они приехали, разыскали вас и вытащили на разговор?
– Вообще-то, конечно, интересно это узнать, но, согласитесь, когда тебя грузят информацией о твоём неожиданно отыскавшемся родственнике, то не до таких расспросов.
– Они с вами ещё собираются встречаться? У вас нет никакой договорённости?
– Договорённости нет, но я понял, что встреча ещё состоится. Тем более, – тут я покраснел, как юный пионер, но решил ничего не скрывать, – мне понравилась эта женщина, и я хотел бы продолжить с ней отношения.
– Понятно, – кивнул головой Игаль. – Мы не собираемся лезть в вашу личную жизнь, но я бы на вашем месте так безоглядно не увлекался симпатичными дамами, не выяснив предварительно их подноготную.
– Простите, – сразу набычился я, – в подобных вопросах я в советчиках не нуждаюсь, в каких бы серьёзных конторах они ни работали.
– Ваше право… Нам гораздо интересней не эта очаровательная Светлана, а человек… ну, будем его звать, если вам привычней, Виктором Николаевичем… Понимаете, тёзка, этот человек – профессиональный разведчик, и всё, что он делает, подчинено какой-то далеко идущей цели. Никакой благотворительности и сентиментальности в его поступках быть не может по определению. И всё-таки, ещё раз повторю свой вопрос: как вам кажется, с какой целью он рассказал вам о брате?
– Понятия не имею.
– Он вам излагал официальную версию смерти Зенкевича?
– Да. Но он же и сказал, что, вероятней всего, генерал в самолёте не погиб, а вместо него был похоронен совершенно другой человек. Более того, никакого продолжения эта история в то время не получила, потому что властям не хотелось шумихи вокруг его смерти.
– Всё верно, так оно и было. И что же он рассказывал ещё?
– На этом наша беседа прекратилась, и Виктор Николаевич намекнул, что, может быть, последует её продолжение.
– Может быть или последует?
– Вы же сам, уважаемый Игаль, говорите, что должна быть какая-то цель, ведь так? А он меня пока ни о чём не просил.
– Понятно. – Мой собеседник встал из-за стола и прошёлся по офису. – Думаю, какая-то просьба непременно последует. Я даже приблизительно догадываюсь, что им надо, но пока не будем торопить события. Пускай они сами дозреют. А мы с вами пока поступим так…
– Секундочку! – нахмурился я. – Вы со мной разговариваете, будто я ваш подчинённый, вроде Евгения. Извините, но я буду поступать так, как решу сам, а вы поступайте так, как сочтёте нужным… Настоящий-то Виктор Николаевич в своё время изрядно попортил мне нервы, и отвязаться от него я не мог, потому что время было такое. Но сегодня-то всё иначе, и мы живём совсем в другом мире. Нового Виктора Николаевича мне не надо.
Игаль с интересом выслушал мою бурную тираду, снова уселся на стул напротив меня и, отчеканивая каждое слово, проговорил:
– Вы правы, Игорь, мы живём совсем в другом мире, и никто вас не заставит сделать что-то против желания. Но… может быть, вам станет понятней, что я хочу от вас, и почему отказываться от моих пожеланий не стоит, если я выложу на стол все наши карты. Вы согласны потратить немного времени и меня выслушать?
– А что, у меня есть вариант встать и уйти?
– Наверное, нет. Но я предварительно хочу сейчас пригласить сюда одного человека. Не волнуйтесь, вы с ним знакомы.
Он вытащил из кармана телефон и сказал в трубку несколько слов на иврите. Спустя мгновение в дверь за моей спиной тихо поскреблись, и Игаль громко сказал:
– Входи, Рами, мы тебя ждём.
В офис осторожно, словно стесняясь, зашёл мой давний знакомый Евгений и, незаметно подмигнув мне, встал за спиной Игаля.
– Это наш сотрудник, которого вы знаете. Он представился вам Евгением, ну и пусть остаётся им дальше. В конце концов, никакой разницы в том нет, как кого называть… Евгений, принеси из соседнего офиса стул и садись с нами.
Когда Евгений присел с нами за столом, Игаль продолжил:
