– Да ладно тебе! Вы, ребята, честное слово, похлеще нквдешников из тридцатых годов будете… Вам надо кого-то разыскать, вот и ищите, бог вам в помощь. А я подожду, пока те, кто мне нужен, сами объявятся, меня время не поджимает!
– Естественно! Был бы у тебя номер телефона этой Светланы, ты бы уже давно трубку оборвал. – Евгений усмехнулся, но глаза у него были вовсе не пьяными. – Кобель ты, вот кто! Бес в ребро, а всё туда же!
– Может, и так! Но не тебе судить об этом… Давай по последней и разбежались…
Ещё пара дней прошла в тишине и покое. С утра я уходил на работу, а к вечеру, словно так и было положено, мы с Евгением встречались, но больше уже не пьянствовали. Разве что выпивали по рюмке-другой для затравки разговора. Лично мне того, что мы выпили в тот вечер, хватило на много месяцев вперёд, да и ему, по всей вероятности, не очень нравилось играть роль убогого репатрианта, нашедшего отраду в спиртном. Как бы это ни способствовало поддержанию имиджа. При нашем-то жарком израильском климате единственный напиток, который можно принимать с удовольствием и без трепета перед последствиями, это простая вода из морозилки. Нам с Евгением её теперь оказалось достаточно, потому что не надо было больше играть друг перед другом какие-то чужие роли.
Но на третий день с утра, едва я приступил к работе в своей мебельной мастерской, у меня в кармане зазвонил телефон, и когда я поднёс его к уху, услышал долгожданный голосок Светланы:
– Игорь, я хотела бы с тобой встретиться. Притом в самое ближайшее время…
– До вечера дело может потерпеть? Боюсь, что хозяин меня сегодня не отпустит.
– Конечно. Но всё равно это очень необходимо. Давай на той же лавочке, что и в первый раз.
– А твой напарник будет?
– Нет, он об этом ничего не знает. Мне нужно с тобой лично поговорить. Втайне от него. А то он это не одобрит. Жду тебя в семь вечера…
И сразу в трубке раздались короткие гудки.
Некоторое время я раздумывал, стоит ли сообщать об этом Евгению, потом решил, что, наверное, разговор со Светланой – это моё личное дело, и таскать за собой хвост в виде такого не совсем приятного типа, как Евгений, едва ли уместно. Но как от него избавиться? Ведь, ясное же дело, что пасёт он меня по вечерам совсем не случайно и наверняка так же, как и я, не испытывает большого удовольствия от нашего совместного времяпрепровождения.
К концу работы я позвонил ему и сообщил, искусственно покашливая:
– Слушай, Жека, разболелся я что-то. Голова тяжёлая, сопли, понимаешь ли, кашель… Я, наверное, сегодня к нашей встрече не готов. Приду домой, напьюсь горячего чая и спать завалюсь.
– Может, мне всё-таки прийти и помочь чем-нибудь? – заботливо поинтересовался Евгений-Рами. – За какими-нибудь таблетками в аптеку слетаю, горчичники с собой принесу, по рюмке за здоровье хлопнем…
– Ничего не нужно! Только отоспаться хочу, а завтра буду, как огурчик. Я свой организм знаю. Так что не парься…
– Ну, как скажешь…
Кажется, он поверил в моё враньё.
На нашу заветную лавочку я прибыл задолго до семи. Светлана ждать себя не заставила. Она молча присела рядом, решительно отвела мою руку, когда я попытался её обнять, и нервно закурила.
– Что-то случилось? – удивился я. – Вижу, что настроение у тебя…
– У меня очень серьёзный разговор к тебе.
– И я хотел бы с тобой серьёзно поговорить. Поехали ко мне домой, там и поговорим. Нам никто мешать не будет.
– Нет, никуда мы не поедем, – решительно ответила она и даже отмахнулась от меня. – Времени нет. Давай тут…
Я удивлённо пожал плечами, но возражать не стал.
– Понимаешь, Игорь, этот человек… ну, ты понимаешь, про кого говорю, задумал очень нехорошую вещь. До последнего времени я была его союзницей, но теперь больше не хочу и не могу. Мы вышли на тебя для того, чтобы твой брат, о котором ты только недавно узнал, продолжил сотрудничество с нами…
– Стоп! Так он в самом деле жив? Это точно?
– Жив, и в настоящее время находится в Израиле. Правда, под другой фамилией и с другой легендой, но нет сомнений, что это он.
– Здорово! – обрадовался я. – Как вы об этом узнали? Если он поменял имя, то, наверное, от кого-то скрывается? Может быть, от вас?
– Именно от нас и скрывается. – Светлана покосилась на меня и невесело усмехнулась. – Да не волнуйся, мы для него никакой опасности не представляем. Так мне сказал мой напарник. А мы…
– А вы – белые и пушистые! – перебил я, почему-то сразу надуваясь. – Знаешь, дорогая, сейчас, наверное, пришло время, чтобы я узнал всё в подробностях и без утайки. А то вы заладили «брат, брат, генерал, генерал», а кто он, что с ним и почему вокруг него такая секретность – ни слова. Я же только от тебя сейчас узнал, что он жив. Неужели это раньше нельзя было сказать? Для чего эта игра в прятки? Мне из вас выдавливать информацию по капле, что ли?
Светлана некоторое время сидела молча, лишь глубоко затягивалась сигаретой и выпускала клубы дыма, потом вздохнула:
