Мне было очень неприятно, что в роли Джеймса Бонда теперь выступаю не я, а моя нежная и хрупкая подруга, однако она, наверное, всё-таки права. Всё же, пообщавшись с профессиональным комитетчиком, она была почти профессионалом, а я… я и в самом деле мог сразу засветиться в этой непонятной ситуации.
Некоторое время после её ухода я тоскливо сидел за рулём и слушал пение птичек с ближайших деревьев, потому что, кроме этих звуков, повсюду была полная тишина, потом принялся очередной раз раздумывать о Зенкевиче.
Непонятный какой-то у меня новоявленный братец. Всё связанное с его именем окутано тайной. И даже не тайной, а полутайной, когда все вокруг о нём знают какие-то детали, но никто не знает ничего конкретного в целом. Пускай я не ведал о его существовании с самого своего рождения, но ведь на то есть объективная причина. Я и не должен был ничего знать – не для таких, как я, обывателей информация о засекреченных генералах. Однако сейчас, когда, казалось бы, уже нет никаких формальных препятствий для встречи родственников, тем не менее, всё опять сопряжено с какими-то сложностями. Химическое оружие, секретная работа, ФСБ, сирийские секретные лаборатории, подменённые трупы в самолётах – да гори оно синим пламенем, как я далёк от всего этого!.. У меня в голове даже мелькнула подленькая малодушная мыслишка плюнуть на всё и в одиночку укатить отсюда. Подальше от греха. Адрес-то я теперь знаю и, когда всё уляжется, спокойно могу приехать сюда и встретиться с братом. Но… как я всё же могу сейчас бросить Светлану?!
Я даже не заметил, как кто-то осторожно постучал в стекло. Рядом с машиной стоял молодой парнишка в жёлтой безрукавке садовника с метёлкой и граблями в руках.
– Зачем вы, господин, здесь поставили машину? – спросил он. – У нас есть стоянка, там бы и парковались. Вы, наверное, к кому-то приехали?
– Да, – ответил я, вылезая наружу, – у меня тут родственник. Но я здесь впервые и ещё ничего не знаю. Может, подскажете, как его можно найти?
– Как его имя?
– Зенкевич Станислав Юрьевич.
– Русский? – удивлённо спросил садовник. – У нас таких нет, извините.
И сразу же я вспомнил, что Зенкевич тут проживает под другим именем. Но даже если это и так, то вряд ли престарелый российский генерал в состоянии разговаривать с обслуживающим персоналом на иврите, а его русская речь сразу бросилась бы в глаза. Такой явный прокол никто не допустил бы.
Хотя… у кого я пытаюсь что-то выяснить? У садовника, который, может, даже в жилой корпус не вхож?
– Где здесь директора можно найти? – поинтересовался я. – Поговорю с ним, он и прояснит ситуацию. Не может быть, чтобы моего родственника тут не знали.
Садовник охотно принялся объяснять:
– Вам нужно завернуть за угол, там есть служебная дверь. Войдёте через неё и подниметесь на второй этаж, пройдёте по коридору почти до конца и там увидите его кабинет. Зовут его Йоси. А если идти через центральный вход, там вам придётся долго с охранниками объясняться… Тем более, там сегодня какой-то переполох, и полиция приехала.
– А что случилось?
– Понятия не имею. Мы же внутрь здания не заходим – у нас вся работа на улице.
– А полицейских много приехало?
– Две машины да ещё МАДА9.
– Кому-то из жильцов стало плохо?
– Откуда мне знать… Но вы перед тем, как пойдёте внутрь, всё равно машину на стоянку отгоните…
Светланы я так и не дождался, потому что садовник никуда не отходил от меня и стоял рядом, из-за чего машину, хотел я того или нет, но пришлось перегонять на стоянку, благо, большая часть стоянки была скрыта от обзора из центрального входа, и я мог оставаться незамеченным. После этого я незамедлительно отправился к боковой двери, которую мне указали.
Как заправский шпион, я старался передвигаться бесшумно, на цыпочках и постоянно прислушивался к звукам, доносящимся из глубины здания. Дойдя до лестницы, ведущей на второй этаж, я задумался: сразу ли идти к директору бейт-авота или дождаться своей попутчицы? Папка с документами была у меня с собой, но не хотелось идти в одиночку, без Светланы. А ведь она непременно скоро вернётся к месту, где стояла машина, и не обнаружит её. Что она подумает? Где станет разыскивать меня? Единственное, что пришло в голову, это самому до её возвращения разнюхать, куда нужно идти, и можно ли избежать встречи с охраной, а потом вернуться за ней и дальше действовать уже сообща.
Пройдя мимо лестницы, я свернул в коридор, ведущий в вестибюль, тем более оттуда доносились какие-то неясные звуки. Чем ближе я подходил к вестибюлю, тем отчётливей слышал голоса людей, однако слов разобрать пока не мог.
Осторожно выглянув из-за дверного косяка, я увидел довольно странную картину. Посреди просторного холла стояли медицинские носилки, на которых лежал человек, накрытый простынёй. Двое санитаров в жёлтых казённых куртках о чём-то оживлённо разговаривали с бородачом в белом халате неподалеку, а за невысоким столиком в дальнем углу вестибюля двое полицейских в компании с полным небритым мужиком в белой рубашке и галстуке заполняли какие-то бумаги.
