– Зачем ты мне это рассказываешь? – Голос у меня сразу охрип, а кулаки непроизвольно сжались. – Я же не посмотрю ни на что и сразу побегу в полицию или – куда там ещё?.. Я не позволю вам это сделать!
И тут Светлана впервые подняла на меня глаза и посмотрела печально и даже как-то отстранённо:
– Думаешь, мне этого хочется? Кто я в твоих глазах?.. Да, я сотрудничаю с этим человеком из разведки, и ты это давно уже понял. Но сама ни в какой спецслужбе не состою и не хочу становиться хладнокровным убийцей, который ради выполнения задачи готов на всё. Я, в конце концов, обыкновенная баба, которой хочется иметь семью, детей, нормального мужика. Я хочу каждый вечер приходить домой, ужинать с любимым, смотреть телевизор и спокойно спать до утра… Вот тебя встретила, и мне показалось…
Она замолчала и отвернулась.
– Для чего я вам всё-таки нужен? – упрямо повторил я. – Если вы всё знали и всё могли, какова моя роль во всех этих ваших комбинациях?
– Мой напарник хотел через тебя выйти на Зенкевича, потому что до последнего времени вступить в контакт с ним так никто и не сумел. А на неожиданно объявившегося родственника, может, он и его нынешние кураторы отреагировали бы. Хоть люди такого ранга не подвержены сентиментальности, однако, может, это и сыграет. Такого шанса упускать нельзя… Тем не менее, проанализировав ситуацию и решив, что выйти с ним на контакт, по всей видимости, не удастся, мой напарник принял решение, как крайний вариант, физически устранить генерала, и здесь ты опять пригодился бы. Нужно только выманить его из ракушки…
– Ну, и что нам теперь делать? – Я тоже закурил, и сигаретный дым, неожиданно горький и колючий, процарапал мою гортань до кашля. – Для чего ты мне это всё рассказала? Симпатии? Очень сомневаюсь…
– Я предлагаю тебе спасти старика.
– Спасти?! Как?
– Мы отправимся к нему вдвоём. Первыми. Адрес у меня есть. Мой напарник об этом ничего пока не знает. Мы вывезем Зенкевича куда-нибудь подальше, а потом я вернусь и отвлеку внимание. Когда всё успокоится, мы с тобой встретимся снова.
– Очень сомнительно всё это выглядит… Может, сразу пойти в полицию и обо всём там рассказать?
– Думаешь, что всё на этом закончится, и нам удастся потом встретиться с тобой ещё хотя бы разок? У меня же туристическая виза, которая подходит к концу. Как в той же полиции на меня посмотрят?
Я докурил сигарету и отбросил в сторону окурок. Голова жутко раскалывалась от боли:
– Хорошо, Света, я тебе верю. Давай поступим так, как ты предлагаешь…
Мне всегда казалось, что мы постоянно и непонятно зачем стремимся усложнить себе жизнь, фантазируем и строим воздушные замки, когда, казалось бы, желаемого всегда можно достичь самыми простыми и незамысловатыми действиями. Хочешь написать книжку – не мудрствуй лукаво, а сядь и напиши. Что-то не получилось, значит, перепиши заново, а не выходит и после – заканчивай это занятие. Оно не для тебя. Любое другое занятие – сродни написанию книжки.
Так же и с любимым человеком. Можно, конечно, влюбиться до потери памяти в какую-нибудь эстрадную или киношную диву. И не важно, что она, как реальный человек, почти никогда не соответствует создаваемому на сцене или на экране образу. Влюбляемся-то мы, по большому счёту, не в реального человека, а в картинку, которую носим, не вынимая, из нагрудного кармана пиджака. А с самим человеком – как уже карта ляжет. Повезёт ли – никто никогда со стопроцентной гарантией не скажет.
Но это всё как бы крайние ситуации, на которые способны лишь юноши в период полового созревания. Проходит десять-пятнадцать лет – куда всё исчезает? Наш юнец превращается в рационального и холодного сухаря-практика, который уже не вспоминает о своих юношеских страданиях и приключениях. Всё у него апробировано и проверено, рассчитано, оплачено и скреплено печатью.
А бывает и такое, уже более близкое нам. Встретишь случайно на улице, в толпе или в общественном транспорте незнакомую женщину, на которую только взглянешь, и сразу у тебя на сердце становится тепло, радостно и… одновременно тревожно. Какаято странная и ранее неизведанная нежность вдруг начинает переполнять тебя, и тебе уже совершенно безразлично, кто она, какая у неё судьба, есть ли у неё семья или дети – всё это несущественно. Да и о себе ты забываешь напрочь, потому что возникает какая-то нереальная, неземная аура вокруг тебя. И нет этому состоянию ни начала, ни продолжения, ни окончания. Просто полыхнула на твоём небосводе неожиданная ослепительная вспышка, и ты сгораешь в ней дотла…
Вероятно, Светлана и стала именно той женщиной, которая заставила меня вспыхнуть, и совсем уже скоро, может, через мгновенье – я это заранее предчувствую! – исчезнет, растворится в бесконечном людском круговороте. Я не хочу этого допустить, пытаюсь придумать, как бы задержать это счастливое мгновение, но… мгновения никогда не длятся вечность. Вечность – не для нас, простых смертных…
