– Запоминать лица – моя обязанность. Вернее, одна из них. А о том, что преступник собирается сегодня проникнуть к нам, я в курсе. И наши спецслужбы в курсе, так что не беспокойтесь… С вами тогда ещё была госпожа, которую задержали, а вас отправили домой в сопровождении полицейского. Так всё было, ничего не путаю?
– Так, – кивнул я головой. – Но я не понимаю, для чего нужно сейчас раздеваться и демонстрировать свою одежду. Оружие? У меня его нет. К тому же, я через металлодетектор у дверей в здание проходил. Что ещё вы ищете?
– Я не знаю, кем был ваш родственник раньше, да мне это и не положено знать, но меры предосторожности должны быть по отношению к каждому посетителю самые высочайшие. Это, повторяю, требование спецслужб. Одежду вашу необходимо дополнительно проверить на предмет наличия в ней пакетов или чего-нибудь подобного с наркотиками или отравляющими веществами… Не обижайтесь на меня, но это относится ко всем посетителям нашего заведения. Вы не исключение.
– Даже к тем посетителям, – невольно усмехнулся я, – которые приходят к менее важным персонам, чем мой брат?
– У нас все персоны одинаково важные, – насупился Йоси. – Не переоценивайте своего родственника… Поэтому не тяните время, уважаемый Игорь. Пожалуйста, снимите обувь, брюки и майку. Если хотите, я отвернусь. Вашим отказом пройти досмотр вы меня и себя задерживаете. Всё равно без этой не совсем приятной процедуры я не имею права вас пропустись на этажи.
Делать ничего не оставалось, и пришлось раздеться. Быстро и умело Йоси обшарил карманы, для чего-то проверил швы на одежде, слазил в обувь, слегка поморщившись, но уже через три минуты протянул мне одежду назад.
– Всё в порядке. Вот видите, как всё быстро. А вы пытались протестовать. Всем же нам безопасней будет… Ну, а теперь, пока суть да дело, заключим мировую и выкурим по трубке мира, то есть по сигарете? Но только курить будем здесь, потому что на этажах курить категорически запрещено. Потом отправимся к вашему брату. Я вас лично провожу до дверей. А внутрь даже мне заходить запрещено… Что касается проникновения сюда вашего приятеля, будьте спокойны, всё у нас под контролем.
Но курить в наглухо задраенной подсобке было невозможно, поэтому мы, невзирая на строгий запрет, вышли в коридор и отправились в самый дальний его конец, где можно распахнуть окно на улицу.
– Хотел у вас, Йоси, поинтересоваться, – неожиданно пришло мне в голову – имя моего брата, под которым он проходит у вас, Гальперин Юрий Станиславович, ведь так?
– Совершенно верно.
– А в архивных документах, которые я вам отправил, совсем другое имя. Как вы решили, что это один и тот же человек?
Йоси хитро усмехнулся и глянул мне прямо в глаза:
– Ничего странного в этом нет. У нас многие жильцы оформлены не под своими именами. И на то есть веские причины. Вы прекрасно понимаете, что наше заведение особенное, и нас курируют различные органы. Если они посчитают, что нужно засекретить человека даже на склоне его лет, изменить его имя и легенду, значит, так необходимо. Это, поверьте, не моя прихоть и даже не требование самих жильцов. Более того, признаюсь, что документы, полученные вчера от вас по электронной почте, я, даже не просматривал, а сразу переправил нашим кураторам, и они дали добро на ваше посещение… Хотя по закону, если говорить честно, мы не имеем право препятствовать встрече близких людей.
– Вот оно как, – протянул я, – значит, спецслужбы давно уже в курсе моего сегодняшнего визита?
– Естественно. Как вам это не было ясно с самого начала? Без их разрешения вас никто сюда не пустил бы даже на порог.
И тут у меня в голове родилась ещё одна мысль, совершенно отчаянная и, наверное, не совсем уместная:
– Скажите, Йоси, не мог бы я перед встречей с братом предварительно пообщаться с кем-то из ваших кураторов?
Директор пристально посмотрел на меня и покачал головой:
– Не понимаю, для чего это вам. Вас же пропустили, и ни у кого никаких вопросов к вам не возникло. А что ещё?
– Не знаю, – пожал я плечами, – просто мне показалось, что им самим хотелось бы пообщаться со мной. Вам они ничего об этом не говорили?
– Сейчас, к сожалению, узнать это невозможно. Никого из них в здании нет.
Я выбросил окурок за окно и вздохнул:
– Ну, тогда пойдём, что ли?
Я помнил, что апартаменты, в которых жил Зенкевич, располагались на последнем восьмом этаже, однако, когда мы зашли в кабинку лифта, Йоси нажал цифру «5».
– Вы не ошиблись? – вежливо поинтересовался я у него. – На какой этаж нам надо? Разве не на восьмой?
– Ваш родственник и в самом деле живёт на восьмом этаже, но туда никто не допускается. Спросите, почему? Не отвечу. Таковы требования служб безопасности. А на пятом этаже у нас столовая, где можно удобно расположиться и побеседовать. Никто вам мешать не будет, потому что там есть свой охранник, и он получит соответствующее указание. Вашего родственника туда доставят.
