Наступило молчание. Я сжал кулаки и уставился в пол, сжав зубы.
Папа принялся объяснять. Он решил на время оставить Оксфорд и вернуться в Пенмаррик, чтобы работать над книгой. Ему всегда хорошо писалось в Корнуолле, кроме того, Пенмаррик был его домом, и он начал по нему скучать. Что касается Алленгейта, то он решил его продать. Мы, конечно же, понимаем почему. Дом и для него, и для нас полон воспоминаний: тут Роза болела… страдала… умирала… Он больше не хочет здесь жить. Кроме того, он уверен, что Корнуолл нам понравится. Мы оба родились там, хотя поначалу можем найти Корнуолльский Оловянный Берег странным, но со временем мы привыкнем…
– Я туда не поеду, – с нажимом сказал я. – И в Пенмаррик не поеду. Я решительно отказываюсь. Я не собираюсь терпеть публичное унижение.
– Мы можем притворяться и дальше, что я ваш опекун.
– Ну да, сказка, в которую никто не верит!
– Адриан, какая разница, что подумают несколько деревенских сплетников? Ты должен научиться быть менее чувствительным! Попытайся вести себя разумно, по-взрослому, так, как, я уверен, поступит Уильям…
– Уильям! – взорвался я. – Уильям, как всегда, пойдет по пути наименьшего сопротивления, но я не таков! Я защищаю свои принципы и… Заткнись! – прошипел я Уильяму, который умудрился пнуть меня в ногу. – И я думаю, что с твоей стороны несправедливо и неправильно тащить нас в Корнуолл и выставлять нас как своих… своих…
– Я просто стараюсь помочь вам, как могу.
– Нет! Ты нас дискриминируешь, как ты дискриминировал Уильяма, когда сказал, что ему придется зарабатывать себе на жизнь, в то время как мы все знаем, что Маркус может жить в праздности! Это несправедливо! Ты относился к маме как к своей жене и должен относиться к нам как к своим законным сыновьям!
– Я бы не пригласил вас в Пенмаррик, если бы не хотел относиться к вам как к законным сыновьям. Но есть предел моего отношения к вам как к законным детям, и я не могу пойти дальше его, потому что тогда буду несправедлив к моим законным детям. Не перебивай меня, или я тоже потеряю терпение, и тогда мы оба об этом пожалеем! Тебе почти шестнадцать лет, и давно пора посмотреть на жизнь реалистично. Ваша мать не была моей женой. Мне очень жаль, что не была, но это так. Прошлого не изменишь. С ним можно только жить. Она была моей любовницей. Вы это знаете, и я это знаю, и, что бы мы ни говорили, этого не изменишь. Я любил ее, я относился к ней как к жене, я бы женился на ней, если бы мог, но она была моей любовницей. Вы мои незаконные сыновья. Надо смотреть правде в глаза. Это очень неприятный факт, я это признаю, но это не должно испортить вам жизнь. Вам обоим дали хорошее образование и воспитание. Если вы преуспеете в избранных вами профессиях и достойно проживете жизнь, сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь усомнится в вашем происхождении.
– Но…
– Вот что я хочу тебе сказать: не стоит терять время, пытаясь доказать, что вы законные дети, искать оскорбления в оттенках моего отношения. Прими тот факт, что ты незаконнорожденный, таким, какой он есть, – это недостаток, который совсем не обязательно скажется на твоей жизни, – и решись жить с ним как можно лучше.
– Ну да, в Пенмаррике!
– Если ты научишься жить с этим в Пенмаррике, то сможешь жить с этим где угодно.
– Я не поеду туда! – Неожиданно мне захотелось заплакать. – Я уеду в Америку. Я…
– Мой дорогой Адриан, проблем не решить, убегая от них. Да и как ты осуществишь свою мечту читать лекции по истории в университете, если, не закончив образования, ближайшим пароходом уедешь в Америку?
Он встал, обошел вокруг стола и подошел ко мне. Мне захотелось, чтобы Уильям исчез. Я чувствовал, что сейчас наделаю много глупостей, и не желал, чтобы он стал тому свидетелем.
– Уильям, – сказал папа, – о твоей работе мы поговорим позже. – А когда Уильям ушел, он наклонился ко мне, обнял за плечи и произнес очень мягко: – Бедный Адриан, как ты запутался! Как мне тебя жаль!
Но я не хотел его сочувствия.
– Ничуть я не запутался, – быстро сказал я. – Ясно как божий день, что ты нас стесняешься и приглашаешь в Пенмаррик только из уважения к памяти мамы. И еще мне ясно, что законных детей ты…
– Люблю больше? Я никогда этого не говорил.
– Но… – Все было бесполезно. Я не мог продолжать, слова застряли у меня в горле, и мне ничего не оставалось, как безуспешно бороться со слезами.
– Послушай, – сказал отец. – Я очень хочу видеть тебя в Пенмаррике, и не только из уважения к памяти Розы. Неужели ты думаешь, что я не мог бы все потихоньку устроить, если бы хотел избавиться от вас? Ведь сейчас для этого самое подходящее время. Но я действительно хочу видеть вас в своем доме. Пожалуйста, поверь в мои добрые чувства, когда я приглашаю вас в Корнуолл. Если бы я думал, что ты будешь там несчастлив, я бы не заставлял тебя ехать туда, но мне кажется, тебе там понравится. Обещай, по крайней мере, что попытаешься его полюбить.
Мне удалось кивнуть.
– И еще обещай, что никогда больше не будешь думать, что я не хочу тебя видеть. Обещаешь?
Я кивнул во второй раз.
