– Здравствуйте, мисс Рослин, – произнес я, чуть заикаясь.
– Здравствуйте, мистер Парриш, – ответила она, оглянувшись, словно думала, что я пришел не один, и спросила: – А где же ваш друг?
– Вы имеете в виду того мальчика, с которым я был, когда мы встретились у утеса Кениджек в прошлую Пасху? Это мой кузен Хью Касталлак. Сегодня его со мной нет.
– Понимаю, – сказала она и потеряла ко мне интерес.
Я почувствовал необъяснимое разочарование. Когда Уильям и Джан-Ив вернулись с прогулки, Элис принесла лимонада и мы уселись на лужайке, чтобы насладиться солнцем.
Уильям, как я с завистью заметил, завел разговор с Ребеккой без всяких усилий. Они говорили о Морве, где она жила, а потом о Пензансе.
– Я учусь там в маленьком пансионе, – сказала девушка, и я опять заметил, что она очень четко выговаривает звуки, словно на уроке. – Это ужасно. Папаша не хотел, чтобы я там училась, но мама считает, что я должна научиться вышивать скатерти и говорить «спасибо» и «пожалуйста» по-французски.
Слово «папаша» в ее устах резануло мне ухо и напомнило, что ее отец – фермер.
– Тебе не нравится общаться с девочками твоего возраста? – мягко спросил священник.
– Не очень. Они почти все задаются, и я их не люблю.
– Мне тоже не нравятся девчонки, – немедленно сказал Джан-Ив. – Когда мы ходим на пляж, я всегда рушу песочные замки, которые они там строят.
– Мне надо будет попросить Элизабет, чтобы она как-нибудь разрушила парочку твоих, – пошутил Уильям и посмотрел на часы. – Ну что же, сэр, думаю, нам пора возвращаться в Пенмаррик…
– Уильям, мы должны остаться на чай! – воскликнула Элис. – Кухарка приготовила особенный пирог. Давай останемся.
В конце концов мы остались все и приятно провели время на лужайке. Первой засобиралась девушка. Она подобрала корзинку и встала на ноги.
– Мне надо идти, – сказала она. – Папа очень сердится, когда я опаздываю к чаю.
– Но ведь ты только что пила чай! – запротестовал Джан-Ив и добавил с завистью: – Но он об этом не знает. Понимаю. Ты получишь два чая, если промолчишь.
Она засмеялась:
– Я имела в виду поздний чай! Ужин! Или поздний обед, называй как хочешь! – Она повернулась к священнику. – Большое спасибо за чай, мистер Барнуэлл. Спасибо за лимонад, Элис.
– Мисс Рослин, – обратился к ней Уильям, – давайте мы подвезем вас домой. В машине много места, а нам все равно ехать домой через Морву.
– Спасибо, но не стоит вам беспокоиться…
– Да боже мой, это не составит нам никакого труда! А вам не придется предпринимать долгую прогулку, и вы не опоздаете на вашу вечернюю трапезу.
– Соглашайся, Ребекка, – поддержала его Элис. – Мы высадим тебя в конце аллеи.
– Правда? Мне бы не хотелось, чтобы папа подумал…
– Я знаю, – сказала Элис и повернулась, чтобы попрощаться с дедушкой.
Вскоре мы все сели в машину. Верх был опущен; я сел сзади, справа от меня сидел Джан-Ив, а слева – Ребекка. Элис устроилась впереди с Уильямом. Когда Джан-Ив локтями освободил себе достаточно места, чтобы прыгать позади Уильяма и выкрикивать ему в ухо слова поддержки, я обнаружил, что сижу слишком близко к Ребекке. Впрочем, она, казалось, не возражала против этого. Я со смущением почувствовал, как ее бедро, теплое и крепкое, прижалось к моей ноге, а когда украдкой окинул ее взглядом, то заметил некоторые особенности ее фигуры под детским клетчатым платьем. Мне стало жарко. Силясь направить мысли в другое русло, я решил попытаться любоваться природой или увлечься разговором.
– Как поживает твой брат, Ребекка? – спросила Элис. – Как девочки?
– Хорошо, спасибо. Пейшенс по-прежнему гуляет с Уиллом Прайдом. Они гуляют уже больше двух лет.
– Где гуляют? – спросил Джан-Ив.
– Это выражение означает «разделять чье-либо общество с целью возможного брака», – пояснил Уильям. – Не перебивай.
– Чарити хочет поступить служанкой на ферму Гернардз, но дядя Джаред не разрешает, потому что считается, что репутация молодого мистера Питера Уеймарка… – Она остановилась, и я увидел, как они с Уильямом переглянулись в зеркале автомобиля.
– Продолжай! – засмеялся Уильям. – Я не расскажу Питеру!
– Ну… – Ребекка смутилась. – Поскольку Чарити немного легкомысленна… Вы знаете мою двоюродную сестру Чарити Рослин, мистер Парриш?
– Нет, но благодаря вашим рассказам она меня очень заинтересовала. Она такая же хорошенькая, как и вы?
Они снова посмотрели друг на друга в зеркало, и щеки девушки стали ярко-пунцовыми.
– Пожалуйста, смотри на дорогу, Уильям, – досадливо сказала Элис. – Я не хочу свалиться в канаву.
– Саймон Питер по-прежнему страдает от астмы, – торопливо продолжила рассказ Ребекка, словно желая завуалировать комплимент Уильяма, и я услышал, что в ее голос опять прокрался корнуолльский акцент. Потом она прибавила, больше для Джан-Ива, чем для меня: – Это мой младший двоюродный брат. Ему девять лет, но столько ему не дашь, такой он маленький и болезненный.
– А мне в следующем месяце исполнится семь, – сообщил Джан-Ив. – И я никогда не болею.
