– После некоторого колебания моя жена согласилась остановиться в городском доме, – сказал он, крутя в руках сигару, словно в нерешительности – зажечь ее или нет. На нас он не смотрел. – Завтра мы с ней уезжаем в Лондон. Она решила пожить в Лондоне две недели до свадьбы, чтобы заказать новые платья и привыкнуть к лондонскому обществу после такого длительного отсутствия. – Он посмотрел прямо на нас своими темными глазами и добавил без выражения: – О примирении не может быть и речи, но ради Марианы мы хотим создать для общества хоть какую-то видимость брака.
Мы ничего не сказали. Мы просто смотрели на него, и я невольно вспомнил о своей маме, как она, с сияющими глазами, выбегала из двери дома в Сент-Джонс-Вуде и бежала по тропинке ему навстречу.
– В начале следующей недели к нам приедет Филип; может быть, он отправится в город с Маркусом и Хью. Мисс Картрайт и няня за три дня до свадьбы привезут девочек и Джан-Ива. Не знаю, как захотите поступить вы, и предоставляю вам самим решить, когда уезжать из Пенмаррика. Кстати, я договорился, что вы остановитесь у брата Майкла Винсента и его жены. У них дом рядом с Рассел-сквер, и мне кажется, вам будет приятнее жить у них, чем в гостинице. Майкл тоже остановится у них, поэтому вы не будете одни среди чужих людей. После того как решите, когда приезжать в Лондон, напишите Питеру Винсенту о своих планах. Я дам вам его адрес.
После некоторой паузы Уильям сказал:
– Благодарю вас, сэр. Очень мило со стороны мистера Винсента согласиться приютить нас.
– Ну, мы с Майклом старые друзья, и с Питером я встречался несколько раз… – С минуту-другую он бойко говорил о Винсентах, а мы слушали его в вежливом молчании. – Теперь о деньгах, – сказал он затем, открывая ящик стола. – Конечно же, в Лондоне вам все покажется дорого, а мне хочется, чтобы вы получили удовольствие от поездки и выходили в свет как можно чаще. Я решил дать вам немного больше денег, чем обычно, чтобы вы могли делать что хочется и не экономить.
– Нет, спасибо, папа, – сказал я. – Не стоит беспокоиться. В этом нет нужды.
– Совсем никакой, – поддержал меня Уильям, – кроме того, у тебя и так много расходов из-за свадьбы Марианы, чтобы тратиться еще и на нас.
– Ерунда! Я настаиваю…
– Нет, спасибо, сэр, – с нажимом сказал я.
– Нет, спасибо, – повторил Уильям. – Ты очень добр, но мы не примем этих денег.
Он пожал плечами и закрыл ящик, не глядя на нас.
– Как хотите.
Наступила напряженная, неловкая тишина. Я неуклюже поднялся.
– В таком случае – до встречи в Лондоне, папа, – сказал я. – Хочу пожелать тебе приятной поездки – вдруг мы не увидимся перед отъездом.
– Да, сэр, – сказал Уильям, тоже вставая. – Спасибо за заботу. До свидания.
– До свидания, папа, – сказал я, открывая дверь.
Помолчав, он сказал: «До свидания» – и принялся складывать бумаги на столе в стопку.
Мы вышли, пересекли холл, и я помчался вверх по ступенькам в галерею. Уильям побежал вместе со мной ко мне в комнату. Когда дверь наконец закрылась, мы остались одни и посмотрели друг на друга.
– Как это вульгарно, – сказал Уильям, – пытаться откупиться от нас.
От сквозняка из окна задрожал газ. Я подошел к раме и попытался заткнуть щель шторой. В комнате было сыро и холодно, но стоял август, и ни одна горничная не осмеливалась разжечь огонь.
– Я не поеду, – сказал я.
– Мы должны. Не поехать было бы несправедливо по отношению к Мариане.
– Да она и не заметит нашего отсутствия!
– Может заметить. Мариана не так бездушна и тщеславна, как можно подумать. Мне кажется, что на самом деле она очень чувствительна. Кроме того, она всегда относилась к нам как к братьям – она ведь даже просила меня стать шафером! Ей не надо было просить об этом от имени Ника, но она ведь попросила. Она действительно хотела, чтобы я стал шафером.
Газ опять задрожал.
– Честно говоря, – продолжал Уильям, – я почему-то не доверяю папе. Мне кажется, он подготавливает примирение. Иначе зачем ему соглашаться провести две недели – две недели! – под одной крышей с этой женщиной? Черт подери, они ведь и двух часов не пробыли вместе в Брайтоне, и что из этого получилось!
– Прекрати! – закричал я.
Мысль о Брайтоне была мне невыносима. Теперь, когда я думал о тех событиях, у меня перед глазами вставали заплаканная, пытающаяся скрыть от нас свое горе мама и папа, который вернулся в ресторан, но был не в состоянии смотреть ей в глаза.
– Я не хочу говорить о Брайтоне! – в ярости крикнул я. – Не хочу!
Но Уильям меня словно не слышал.
– В конце концов, – сказал он, – давай посмотрим фактам в глаза. Мама была единственной, кто мог удержать его от этой женщины, но даже ей это не всегда удавалось… – Он вдруг замолчал, должно быть заметив, как мне больно. Но в следующую секунду к нему вернулась непринужденность и он небрежно пожал плечами, как будто отмахиваясь от затронутой темы. – Черт побери, – лениво произнес он, направляясь к двери. – Все будет хорошо. Глупо волноваться из-за того, что может никогда и не случиться… Ну что ж, мне пора спать. Спокойной ночи, старина. Извини, если что не так.
