– А они ходят? – вежливо осведомился Хью и, услышав, что часы в исправности, прокомментировал: – Должно быть, скоро сломаются. Старые часы всегда ломаются.
Жанна с восторженностью четырнадцатилетней девушки-подростка воскликнула:
– Какие красивые! Адриан, даже если они сломаются, их можно носить просто так!
– Конечно можно! – искренне поддержал ее Маркус. – Ведь это подлинный предмет из той эпохи, которой ты так интересуешься.
Я решил, что в целом новость приняли неплохо. А через два дня за завтраком Маркус сказал мне:
– Ты куда-нибудь собираешься сегодня утром? Не хочешь ли проехаться со мной верхом? Утро замечательное, а мне надоело кататься одному.
Я удивился, потому что он никогда прежде не приглашал меня на такие прогулки, но решил, что оснований для подозрений нет. Может быть, ему и правда наскучило одиночество. Уильям в те дни был слишком занят делами усадьбы и не мог позволить себе подобное развлечение в рабочие дни, а Хью вечно либо пропадал на ферме, либо отправлялся куда-нибудь один.
– Хорошо, – согласился я, немного поколебавшись. – Сегодня действительно прекрасное утро для прогулок верхом. Куда ты хочешь поехать?
– Почему бы нам не прогуляться по пустоши вокруг утеса Кениджек?
– Прекрасно. Пойду переоденусь. Встречаемся в конюшне через десять минут.
Мы проехали по подъездной дорожке, потом по дороге в Сент-Джаст. Стояло ясное утро, с моря дул прохладный ветер. За Сент-Джастом мы направились по дороге на Боталлак, Пендин и Морву и в конце концов съехали на верховую тропу, ведущую к пустоши.
Старый, побитый погодой указатель все еще торчал на своем месте. Когда мы его проезжали, я посмотрел на выцветшую доску и прочел надпись: «К Зиллану, Чуну и шахте Динг-Донг».
– Поедем к Чуну? – крикнул Маркус. – С хребта сегодня открывается великолепный вид.
– Хорошо.
Я с беспокойством вспомнил, как два года назад был в Чуне перед визитом на ферму Рослин, но не стал зацикливаться на этих мыслях. Для верховой езды утро было великолепным, а когда мы проезжали утес Кениджек, ветер разогнал облака, и по вереску побежали тени. Вскоре, когда по тропе уже можно было ехать рядом, Маркус начал рассказывать об Оксфорде, о смешных случаях из своей жизни там, но потом тропка опять сузилась, и беседовать нам стало трудно. Мы раз или два пытались возобновить разговор, но ветер уносил слова, едва они срывались с губ, поэтому мы прекратили эти попытки и молча ехали по вереску. Мы проехали расположенный кольцом Карниорт-Серклс, пересекли лужайку, которая перешла в дорогу из Сент-Джаста в Пензанс и снова поехали по пустоши, обогнув Вун-Гампус-Коммон. Медленно взобравшись по склону, мы наконец добрались до кряжа и увидели перед собой древние стены Чуна, возвышавшиеся среди вереска.
– Отсюда далеко видно, правда? – крикнул Маркус через плечо. – Какое синее море в заливе Маунтс!
Вид и на самом деле был превосходным. Я несколько минут смотрел на юг, а потом перевел взгляд на север, к Морве и утесам.
– Давай отдохнем немного в замке, – предложил Маркус. – За стенами можно спрятаться от ветра.
– Хорошо.
Мы добрались до внешних стен замка и, спешившись, провели лошадей до внутреннего круга. Я уже готов был привязать лошадь к ближайшему камню, когда хорошо знакомый голос протянул у меня за спиной:
– Да-а! Подумать только: ты здесь!
Я резко развернулся. Филип небрежно прислонился к стене, а рядом стоял Хью.
– Да-а-а! – эхом отозвался Маркус с деланым удивлением. – Какое совпадение!
Они улыбнулись друг другу, а потом повернулись ко мне. По мере того как в их глазах затухала улыбка, мое сердце начало биться все сильнее.
– Не стоит притворяться, – быстро сказал я Маркусу. – Не понимаю, зачем было выдумывать всю эту историю. Если бы ты сказал мне, что вы трое хотите обсудить что-то со мной в Чуне, я бы сам пришел.
– Ты прекрасно знаешь, что ничего подобного не сделал бы, – возразил Филип. – Ты бы послал Маркуса к черту.
Я подавил резкий ответ и вежливо произнес:
– У каждого свое видение проблемы. Но поскольку я здесь, я готов обсудить, что вам угодно. О чем вы хотите поговорить?
Наступила тишина. Я чувствовал, как их холодные светлые глаза враждебно меня осматривают. Я сжал кулаки и ждал.
– Давайте присядем, – неожиданно предложил Маркус. – К чему стоять? Мы не актеры на сцене. Ты куришь, Адриан? Угощайся сигаретой.
– Я не курю, спасибо, – натянуто произнес я.
Он достал пачку и предложил сигареты Филипу и Хью. Они закурили. Мы непринужденно расселись: Филип – спиной к древней стене, Хью – на камне рядом, а Маркус и я – на поросшем травой торфянике. Хотя по небу теперь ползли высокие белые облака, солнце все еще пригревало, а лошади нетерпеливо мотали головами, поджидая нас.
– Кто будет вести собрание, Маркус? – спросил Филип. – Ты или я? Тебе, по-моему, не хочется начинать.
– Я как раз думал, как подойти к проблеме цивилизованно, – сказал Маркус с чарующей открытостью. Он улыбнулся мне. – Мне ужасно жаль, что приходится об этом говорить, старина Адриан, но мы все немного… немного озабочены некоторыми вещами, и мы подумали, что если бы мы все вместе это обсудили…
