– Да. Он мой отец.
– Отец! Великий Боже, что же вы сразу не сказали! – Он заговорщически улыбнулся мне, словно хотел сказать: «Так, значит, ты один из нас». Я не улыбнулся в ответ, а просто вежливо ждал, когда он продолжит, поэтому он немного растерялся. Несколько секунд он думал, что сказать дальше. – Каково мнение вашего отца относительно этой шахты? – наконец безразлично поинтересовался он. – Он был акционером, прежде чем старая компания перестала существовать? Ведь, наверное, это была компания с капиталом, акциями и тому подобным?
– Да, сэр. – Я обрадовался, что разговор снова вошел в деловое русло. Атмосфера милой болтовни вряд ли помогла бы мне кратко изложить дело. – Пенмары, семья моей бабушки, которой принадлежала шахта, никогда не удовлетворялись ролью просто землевладельцев, ограничивающихся сбором платежей. Они были не только землевладельцами, но и искателями приключений, то есть биржевиками и акционерами, они возродили старую компанию и проследили за тем, чтобы она была зарегистрирована. Им принадлежало две трети акций, и, даже когда шахта работала на полную мощь, они все равно оставались землевладельцами. Последние два года я пытался убедить отца и ряд известных искателей приключений реформировать компанию, но отец не хочет таким образом тратить деньги, а искатели приключений опасаются связываться со старыми шахтами, особенно после того, что случилось в восьмидесятых годах на шахте Ист-Уил-Роуз, хотя многие говорят, что Уил-Роуз закрыли как раз в тот момент, когда огромные залежи олова были уже близко… Но, возвращаясь к Сеннен-Гарту, нет сомнений, что это все еще богатая шахта. Во-первых, в старых залежах еще осталось олово. Этого никто не отрицает. Во-вторых, под самой нижней разработкой тоже еще есть олово. Этого тоже никто всерьез не отрицает. В-третьих, самые богатые залежи можно обнаружить, если удлинить шахту дальше в море, так, как сделано на шахтах Левант и Боталлак. Вот в этих свидетельствах вы найдете мнение эксперта по горному делу, который поддерживает такую точку зрения. Вы можете спросить, почему же шахта, у которой такой большой потенциал, не работает? Это справедливый вопрос, сэр, и я дам вам на него ответ. Потому что нужны серьезные инвестиции, а инвесторы боятся корнуолльских оловянных шахт, потому что лондонские экономисты, которые ничего не знают о Корнуолле, уже давно распространяют слухи, что в корнуолльской оловянной промышленности начался период необратимого спада. Тут неправилен подход, а не факты. Если правительство поддержит Сеннен-Гарт, вы возродите не только мою шахту, но и всю корнуолльскую оловянную промышленность в целом. Вы дадите инвесторам уверенность, а взамен получите олово. Вы не прогадаете! Что до Сеннен-Гарта, операция будет очень проста. Все, что требуется сделать, – это купить новый мотор, осушить дно шахты…
– А что ваш отец об этом думает?
Я постарался сдержаться.
– Сэр, мой отец не шахтер. Он ничего не понимает в горном деле и очень мало знает о Сеннен-Гарте. Поэтому я и здесь.
Он цинично улыбнулся:
– А вы когда-нибудь спускались в шахту?
В эту секунду я чуть не ударил его в нос. Он говорил о шахте, как говорят о сортире.
– Я долго изучал горное дело, – коротко ответил я, – я столько раз спускался в Левант в Сент-Джасте, что и счет потерял. – Не знаю, как я сдержался. – Меня прислали сюда шахтеры Сент-Джаста, потому что, по их мнению, я понимаю, что значит быть корнуолльским шахтером, а не потому, что я сын своего отца. Я сознательно не пытался сыграть на его имени, когда мы начали разговор. Меня послали люди Корнуолла, а не отец.
– Вы социалист?
Я покраснел. К этому времени я сдерживался уже из последних сил, так что даже вспотел от усилий.
– Честно признаться, сэр, – сказал я, – я так же разбираюсь в политике, как вы – в горном деле. Мне кажется, что во времена национального кризиса разговоры о внутренней политике не имеют смысла. Я оказался здесь и разговариваю с вами только потому, что у меня есть кое-что, что нужно вам, а у вас есть кое-что, что нужно мне, и мы оба хотим, чтобы Англия выиграла эту чертову войну. Если мы быстро и без проблем придем к соглашению, то выиграем оба, но более всего выиграет Англия. Почему бы нам не сосредоточиться на фактах, вместо того чтобы отклоняться от темы и тратить впустую время? Какая разница, кто мой отец? Какая разница, социалист я или нет? Важно, что в этой шахте есть олово и его, может быть, в десять раз больше, чем кто-либо может себе представить, и если вы согласитесь профинансировать…
– Считайте, что дело сделано, – холодно сказал он. – Я посоветую министру одобрить открытие шахты и выделить нужные суммы, коль скоро она столь многообещающа. Вы правы. Нам нужна каждая унция олова. – И поскольку я тупо на него уставился, не в состоянии поверить в свою удачу, он спросил: – Сколько вам лет?
– Мне… в июне будет двадцать, сэр.
Я уже ждал, что он скажет: «Тогда какого черта ты не во Франции?» – но он не стал этого говорить. А сказал он вот что:
