– Я ей напишу. – Она уже спланировала свою судьбу. – Лучше я все объясню ей в письменном виде. Если мне придется разговаривать с ней, я разволнуюсь и скажу что-нибудь не то.
В конце концов ее письмо, конечно, пришлось доставлять именно мне, а когда я должным образом представил матери новости, она скорее рассердилась, чем расстроилась.
– Как можно быть такой глупой! – сказала она, раздраженно пожав плечами. – Я просто не могу этого понять. Как Жанна глупа! Ну что ж, если ей хочется разыгрывать из себя дурочку, пусть, это все, что я могу сказать. Надеюсь только, что она не начнет сходить с ума по здоровому мужчине, когда выйдет замуж.
Итак, Жанна тоже надела кольцо по случаю помолвки и теперь, когда не была занята разговорами о свадьбе Хелены в июле, говорила о своей собственной, которая планировалась в октябре. Мне очень надоели разговоры о свадьбах, я, насколько мог, пытался их избегать, но мать продолжала расспрашивать меня. Кто будет шафером? Когда я собираюсь сделать распоряжения насчет медового месяца? Не написать ли мне Мариане, если я хочу, чтобы пажом был Эсмонд? Я сообразил, что на Хелену нельзя возложить все приготовления к свадьбе. Она и так была очень занята, рассылая свадебные приглашения, организовывая прием в особняке Ползиллан, закупая в Лондоне приданое и выбирая фасоны для платьев подружек невесты. А весна тем временем галопом неслась к лету, и мне казалось, что никогда времена года не сменялись так быстро.
Поскольку у меня не было друзей среди людей своего класса, свидетелем мне пришлось пригласить Джан-Ива. Я не знал, кого еще попросить. Некоторое время я волновался из-за медового месяца, потому что мне не хотелось надолго уезжать из Корнуолла, но Хелена предложила поехать в город Торки, который, как я слышал, не очень отличался от Пензанса, и я с облегчением согласился. Медовый месяц в соседнем графстве вряд ли можно было назвать приключением, но я всегда мог повезти ее за границу, если бы почувствовал такое желание.
Совершенно естественно, я много думал о медовом месяце. Я не нервничал, просто не мог решить, как мне себя вести. Я решил, что все должно быть как положено, и был уверен, что справлюсь, но, чтобы точно знать, что надо делать, мне, как я чувствовал, нужна была предварительная практика. Проблема состояла в том, что времени на это никогда не было. Весь июнь я был занят не только приготовлениями к свадьбе, но и делами на шахте, и у меня не было ни одного свободного вечера. А когда я был свободен, то чувствовал себя слишком усталым, чтобы предпринять нужную мне поездку в Пензанс. Я откладывал и откладывал ее до тех пор, пока не стало уже слишком поздно, и я понял, что времени на это никогда не найду. Я рассердился на себя за то, что не занялся этим раньше, но не особенно волновался. Любой здоровый мужчина в расцвете лет способен не оплошать на брачном ложе, а поскольку Хелена была девственницей, то, когда придет время нашей первой ночи, она и не поймет, есть у меня опыт или нет. Я перестал волноваться из-за этого. Я был уверен, что все пройдет хорошо.
Вечером перед свадьбой Джан-Ив, Уильям и все мои друзья с шахты пришли в паб, чтобы развеселить меня в последний день моей холостяцкой жизни, и пиво и сидр лились до тех пор, пока в помещении не осталось ни одного трезвого человека. Тревоза даже пришлось нести домой на руках, чего Сент-Джаст никогда прежде не видывал. К счастью, мне удалось избежать такого унижения, но я напился больше, чем когда-либо, и был очень близок к состоянию Тревоза. Наконец, когда вечер закончился, Уильям, спотыкаясь, побрел к своему новому дому на окраине деревни, Джан-Ив отправился в постель с девушкой, которая сменила Чарити в баре, а я поплелся в Пенмаррик и в последний раз уснул в своей старой комнате, выходившей окнами на море.
