– Я буду тщательно выполнять свой долг, обещаю, – сказал я. – Буду жить в одном с тобой доме, везде тебя сопровождать и заботиться о тебе. Но боюсь, что верности обещать тебе не смогу. – Я уже рассказал ей о Ребекке.
– Как жаль, что она не хочет выйти за тебя замуж! – с сочувствием сказала Фелисити. Она совсем не была вредной. – Она так прелестна. Мне жаль, что она овдовела.
Мы стали обсуждать вопрос дальше.
– Думаю, что будет лучше, если мы станем мужем и женой только на бумаге, – продолжил я самым деловым тоном. У меня не было никакого желания заниматься с ней любовью. – В этом случае, если что-нибудь пойдет не так, мы сможем аннулировать брак.
– Хорошо, но нам лучше спать в одной комнате, иначе папа почует обман. Но у нас может быть двойная кровать. Двойные кровати сейчас – самый шик, так все говорят. Ты не будешь против двойной кровати?
Я ничуть не возражал, и мы полюбовно расстались, чтобы объявить о грядущем браке своим семьям.
Ребекка немедленно пришла в ярость, назвала меня бессердечным и неверным и сотней других имен. Я был ошарашен, увидев, как на нее подействовала эта новость. Для женщины, которая всегда, даже после того как сдалась, говорила, что я ей безразличен, она устроила уж слишком сильную истерику, едва я подверг ее безразличие испытанию. Наконец, после того как я по крайней мере два часа утирал ей слезы и утешал своим обычным способом, она успокоилась и стала более разумной.
– Я тебя не виню, – сказала она, высмаркиваясь в мой промокший платок. – Это было бы несправедливо. Ты ушел к другой только потому, что я всегда отказывалась выйти за тебя замуж. Я заставила тебя поверить, что никогда больше не выйду замуж, но, Джан, может быть, я была не права, может быть, мне надо было принять твое предложение, может быть… Ах, Джан, давай поженимся! Прости, что я всегда так плохо к тебе относилась. Я не хотела… я люблю тебя… правда люблю…
Я по-детски пришел в восторг оттого, что услышал эти слова из ее уст, после того как уже давно отчаялся их услышать, поэтому последовал ее примеру и впал в мелодраму. Я страстно ее целовал, клялся, что никогда никого не полюблю, говорил ей, что она самая красивая женщина на свете и что я самый счастливый человек на свете.
– Но все равно, дорогая, – сказал я в конце концов, – ситуация получается ужасно щекотливая. Понимаешь, мне надо жениться на богатой. Не то чтобы я тебя не любил, но я… ну, у меня есть долги и обязательства, а теперь, когда мы с Фелисити объявили о помолвке, я не могу пойти на попятную. А если она подаст на меня в суд за нарушение обещания? Да черт побери, я окажусь в тюрьме и вся моя жизнь будет погублена! Я должен на ней жениться, по-другому теперь нельзя. – В сущности, рассуждал я про себя, пути назад не было. Это было бы несправедливо по отношению к Фелисити, и, кроме того, я уже примирился с той мыслью, что разделю с ней особняк Карнфорт. Если я женюсь на Фелисити, то смогу жить так, как давно привык, и бывать с Ребеккой каждый раз, когда захочу, а если бы я женился на Ребекке, то постоянно думал бы о том, как свести концы с концами, особенно если бы у нас появились дети, а у меня не было никаких гарантий, что я когда-нибудь получу Пенмаррик или состояние Пенмаров. – Послушай, дорогая, – поспешно добавил я. – Этот брак ничуть не изменит наших с тобой отношений. Я должен жениться ради денег, а кто может быть лучшей кандидаткой для брака по расчету, как не Фелисити Карнфорт? И потом, тебе даже в голову не придет ревновать меня к восхитительной Фелисити! Я с ней поговорил, и мы уже пришли к разумному соглашению, это будет брак только на бумаге, никакого секса, даже раздельные спальни, – немного приврал я для убедительности. – Подумай сама, дорогая, разве у меня возникнет желание заниматься любовью с Фелисити? Конечно нет! Ты же знаешь, что ты единственная женщина в моей жизни и всегда ею останешься.
– О Джан… – Она опять разрыдалась.
– Кроме того, – продолжал я в том же духе, – ты говоришь, что хочешь за меня замуж. А ты уверена, что не даешь поспешного обещания в пылу чувств? Мне бы не хотелось, чтобы ты вышла за меня замуж, потом пожалела об этом и обвинила меня в том, что я обманом выудил твое согласие, пока ты была расстроена. Да и сможешь ли ты когда-нибудь забыть о Хью? Если мы поженимся, не будет ли между нами всегда стоять память о нем?
Ребекка проглотила комок в горле и снова высморкалась.
– Может быть… – Она запуталась. – Да, может быть, ты прав, Джан, может быть, я поспешила, согласившись выйти за тебя замуж…
Я подавил вздох облегчения. Я на самом деле ее очень любил и смертельно боялся потерять. И в то же время я уже ясно видел, что должен жениться на Фелисити. Я чувствовал себя так, словно шел по натянутой проволоке на коньках.
– Мне бы хотелось жениться на тебе по многим причинам, – тихо сказал я, – но это будет к худшему, дорогая. Ты сама это знаешь.
Ее чудесные глаза снова наполнились слезами. Она была ослепительна.
