– Да. Я не собираюсь жить здесь, как будто ничего не случилось. Я решил уехать. Я уезжаю из Пенмаррика.
– Уезжаешь?!
– Да, я решил поехать в Канаду на оловянные шахты в Скалистых горах и немного поработать там.
– В Канаду?! – Я начал думать, уж не случилось ли у меня что-нибудь со слухом. Я не мог поверить тому, что услышал.
– А что я буду делать, если останусь в Корнуолле? Гулять по скалам мимо мертвых шахт Корнуолльского Оловянного Берега? Ходить по вечерам в паб в Сент-Джасте, зная, что не встречу там никого из своих друзей? Может быть, потом, когда мой мозг примирится с несчастьем, но не сейчас. Теперь я хочу только уехать.
На сей раз я был так сражен, что не смог произнести ни слова. Пальцы мои крепко сжали бокал.
– Я, конечно, вернусь, – непринужденно сказал он. – Я даю себе три года. Если мне там не понравится, я вернусь раньше, но пока планирую отсутствовать три года.
– Но, великий Боже, Филип! – воскликнул я, неожиданно обретя дар речи. – Что ты скажешь маме, черт побери? Как ты собираешься ей об этом сообщить?
Он поднял брови.
– Дорогой Джан-Ив, – иронично сказал он мне тем тягучим голосом, который сразу напомнил мне о нашем отце, – если ты думаешь, что наша мать из тех женщин, что способны впасть в истерику просто оттого, что их любимый сын собирается уехать за границу, то ты ее совсем не знаешь. Я сообщу ей эту новость сегодня вечером и не сомневаюсь, что когда она поймет, почему я уезжаю, то не станет меня удерживать. – И прежде чем я успел ответить, он коротко бросил: – Да, кстати, раз уж мы заговорили о матери, позволь мне надеяться, что, пока я отсутствую, ты будешь заходить к ней хотя бы раз в неделю. Обещаешь?
– Да, конечно… Боже, неужели ты можешь сомневаться в том, что я буду заботиться о собственной матери! Мне очень жаль, что я давно к ней не заходил, я был занят.
– Да, – холодно сказал он. – Я заметил, сколько времени ты проводишь в Морве у нашей невестки.
– Я…
– В отношении мамы меня беспокоит еще один вопрос: Адриан вскоре сменит старого Барнуэлла на посту священника Зиллана. Ты об этом уже слышал? Сегодня утром я получил письмо от Адриана и решил, что он с той же почтой написал Уильяму, но, может быть, ты с Уильямом еще не разговаривал сегодня. По всей видимости, это назначение еще не окончательно, но Адриан добивается перевода из Оксфордского прихода больше ради Барнуэлла, чем ради себя. Барнуэлл уже стар, и ему не терпится уйти на покой, но ему не хочется оставлять дом, где он жил последние пятьдесят лет, и место, где он провел большую часть жизни. Идея жить в одном доме с Адрианом понравилась ему больше, чем жизнь с незнакомцем. Если ты помнишь, он всегда был привязан к Адриану.
– А Адриан на это согласен? Это не помешает его карьере?
– Адриан не только согласился на это. Он сам это предложил, когда услышал о трудностях Барнуэлла, и не отставал от него, хотя Барнуэлл сказал, что ему будет лучше в Оксфорде. Ты же знаешь, как Адриан благороден и великодушен. Он никогда не упустит возможности сделать доброе дело, да и потом, мне кажется, надолго он в Зиллане не останется; Барнуэлл не может жить вечно, а ему сейчас, должно быть, около девяноста.
Я молчал, думая о своем младшем сводном брате. Я всегда ему слегка завидовал, потому что Уильям так его любил, при этом меня восторгали его интеллект и человеческие недостатки, чтобы не сказать – нечеловеческие достоинства. После войны он стал слишком много курить, у него появилась страсть к автомобилям. Когда бы он ни приезжал в Корнуолл, ему всегда хотелось прокатиться в моей «испано-сюизе», а часть наследства, оставленную ему отцом, он потратил на покупку компактного приличного «форда». Он пояснял, что машина ему нужна из-за ранения ноги, полученного на войне, но я-то знал правду. Рыбак рыбака видит издалека. Он был не женат и вел себя не как все настолько, что не только проповедовал целомудрие, но и хранил его; но я подозревал, что в Оксфорде, прежде чем принять решение стать священником, он успел перебеситься, потому что я до сих пор помню, как он покраснел на лужайке в саду у священника, когда мы с ним познакомились с Ребеккой, и всегда знал, что, в отличие от Филипа, он находил женщин привлекательными.
– Он написал мне, так как волнуется из-за того, что мама будет одной из его прихожанок, – продолжал Филип. – Он просил меня обсудить с ней этот вопрос, сказал, что поймет, если она не захочет, чтобы он к ней заходил, и после его назначения станет прихожанкой церкви в Сент-Джасте. Хорошо с его стороны подумать о ее чувствах.
– А что сказала мама?
– Еще не знаю. Я сегодня не смог съездить на ферму и обсудить с ней это. Но если она в будущем захочет посещать церковь в Сент-Джасте, надеюсь, ты будешь возить ее туда на машине каждое воскресенье.
