– Конечно, я позабочусь о транспорте, – уклончиво сказал я. Если Адриан станет священником в Зиллане, мне бы хотелось услышать его проповеди и посмотреть, как он служит. Мне нравилось каждую неделю ходить в церковь. Помимо чисто интеллектуального интереса к религии, мне полюбились ритуалы и традиции церковной службы, а в юности мне казалось, что я мог бы перейти в католичество; но в ту пору никто не пытался обратить меня в католичество, а когда период юношеской горячности закончился, мысль, что придется признаваться в грехах целомудренному священнику, стала мне отвратительна.
– Неприятно, что Адриан переезжает в Зиллан, – говорил Филип, – но ничего не поделаешь. Конечно, мама не захочет, чтобы он к ней заходил. Если возникнут какие-нибудь проблемы, ты, я надеюсь, вмешаешься… А теперь позволь рассказать о других моих распоряжениях. Во-первых, я решил, что никто из членов семьи, кроме мамы, не будет принимать участие в управлении Пенмарриком, пока меня не будет. Так намного надежнее и проще для всех, и если что-нибудь стрясется, то не возникнет неприятного осадка. Я и так уже решил уволить Уильяма…
– Уволить Уильяма?! Но…
– Да, я уже некоторое время назад подумал, что он недостаточно хорошо управляет усадьбой, и надеюсь, что твой тесть мог бы нанять его управлять Карнфорт-Холлом, – я помню, ты говорил мне, что ваш управляющий стар и не может уже сесть на лошадь. Что касается Пенмаррика, то я оставляю его в руках профессионала: помнишь Смитсона, он был управляющим в замке Менерион? А поскольку Фрэнсис Сент-Энедок продает замок гостинице, то Смитсон теряет работу, поэтому я и решил предложить ему место здесь. Фрэнсис говорит, что он предан, трудолюбив, квалифицирован и так далее, так что это представляется мне наилучшим решением. Я…
– Минуточку, – вставил я. Новость, что Уильяма увольняют, шокировала сама по себе, но то, что его заменит Смитсон, было еще хуже. – Я знаю Смитсона. Это невзрачный человечек с куньим лицом и густым северным акцентом. Корнуолльские фермеры никого не будут любить меньше, чем его. Послушай, Филип, если ты хочешь, чтобы кто-нибудь управлял имением, уверен, что я бы справился…
– Ты бы справился, – прямо сказал Филип, – но, как я уже сказал, я не хочу, чтобы кто-нибудь из членов нашей семьи жил в Пенмаррике, пока меня нет. Мне кажется, что безопаснее оставить поместье в руках наемного профессионала.
– Ты хочешь сказать, что мне нельзя будет и носа показать в Пенмаррик, пока тебя не будет?
– Пойми, это для твоего же блага. Если что-нибудь случится, я не смогу обвинить тебя.
– Но ведь кто-то же должен контролировать Смитсона, кто-то должен следить за счетами! Не думаешь же ты, что Хелена с этим справится!
– Хелена возвращается в особняк Ползиллан, – холодно сообщил Филип, – поскольку, раз в Канаду я уезжаю один, вряд ли есть смысл и далее притворяться, что наш брак был успешным. Но я оставляю экономку и совсем немного прислуги, а у мамы и у Майкла Винсента будут полномочия поверенных, и они будут следить за счетами. Я попросил Майкла присылать сюда Саймона Питера Рослина раз в месяц присматривать за делами.
– Саймона Питера Рослина! – Я был поражен.
– Да, он сказал мне, что вы знакомы по Оксфорду. Я и не знал, что он твой друг.
– Он мне не друг, – сказал я. – Я видел его пару раз, а как-то мы выпили вместе, но он был одним их тех трудолюбивых мальчиков из простых школ, что работают на стипендию: делу – время, а на потеху и часа не остается. Кроме того, он старше меня. Он был уже на третьем курсе, когда я поступил на первый. – Саймон Питер Рослин был двоюродным братом Ребекки, единственным сыном ее дяди Джареда. Это был бледный, замкнутый, очень скучный молодой человек, его отличали невероятное усердие в работе, фанатичная преданность левым партиям и полное отсутствие интереса к развлечениям, близким сердцу большинства выпускников. – Кажется, он успешно закончил юридический, – сказал я, – но разве что мальчики из простых школ поступают в Оксфорд с мыслью, что там только и занимаются тем, что зубрят ad infinitum[14]. Впрочем, мне кажется, он действительно хорошо учился.
– Он отлично работает у Майкла, – заметил Филип. – Мне кажется, Майкл когда-нибудь сделает его партнером. Он уже два года как помощник поверенного и создал себе имя.
– Правда? – сказал я. Мне было неинтересно выслушивать историю о похвальных попытках фермерского сына преуспеть в профессии среднего класса. – Удивительно, что Майкл взял его в свою фирму, если учесть, что Майкл – один из величайших снобов, доставшихся двадцатому веку от девятнадцатого. Но может быть, он думал, что таким образом отдает дань времени и поступает демократично.
