В то время Мариана, оставив мужа и ребенка, сбежала с каким-то повесой, жила в Кенсингтоне и была замешана в каком-то неприятнейшем бракоразводном процессе.
– Понятно, почему муж не разрешает ей видеться с Эсмондом, – сказала Лиззи. – Как ты думаешь, насколько мама об этом осведомлена? Наверное, Филип прятал от нее газеты, когда Мариана была «другой женщиной» в том ужасном разводе, но что-то же мама должна была слышать. Ты не знаешь подробностей? Дорогой, там был секс втроем и все такое. Я знаю кое-кого, кто был на процессе, и она говорила…
С сексуальной жизни Марианы разговор перешел на мою.
– Удивляюсь, что ты до сих пор без ума от Ребекки, – сказала Лиззи, не на шутку рассердив меня. – И не понимаю, почему ты до сих пор женат на Фелисити. Я не говорю, что ты должен жениться на Ребекке; ты и так получаешь от нее все, что хочешь, но почему бы тебе не развестись с Фелисити, чтобы ты мог жениться, когда захочешь?
– Мне кажется, ты неправильно расцениваешь мои отношения с Ребеккой, Лиззи, – холодно произнес я. – А что касается брака – так это моя страховка на будущее. Ведь надо же иметь какие-то гарантии, тем более теперь, когда я не наследую Пенмаррик…
– Ты бы мог поехать в Лондон, получить хорошую работу и зарабатывать на жизнь. Может быть, ты бы в мгновение ока заработал кучу денег. Разве тебе не надоело вести праздную жизнь джентри? И не рассказывай мне, что ты помогаешь управлять Карнфорт-Холлом, а в свободное время пишешь детективы! Это не оправдание! И не говори мне, что не можешь поехать в Лондон, потому что не можешь оставить мать!
Я не собирался с ней спорить; я был слишком рад ее видеть.
– Мама не такая уж и плохая старушка, Лиззи, – сказал я, хитро переменив тему разговора. – Мы плохо ее знали, когда были детьми.
– Ошибаешься, я знала ее достаточно хорошо! Наверное, она завтра приедет в Пенмаррик, чтобы посмотреть на Эдди. Какая тоска! Как ты думаешь, Ребекка с детьми тоже приедет? Мне бы хотелось посмотреть, такой ли уж Джонас отвратительный ребенок, как ты говоришь, да и чаепитие наедине с мамой – слишком утомительное занятие…
Но я знал, что мать не захочет знакомиться со своим новым зятем в присутствии Ребекки, поэтому уговорил Лиззи пригласить ее одну на обед.
– Как все иногда бывает сложно! – ворчала Лиззи. Она всегда чувствовала себя не лучшим образом, когда предстояла встреча с матерью.
– С нетерпением жду, когда увижу их обоих, – вежливо сказала мать, когда я на следующий день приехал на ферму, чтобы ее забрать. – Я так рада, что ты пригласил меня на обед. – Но когда она надевала перчатки, пальцы ее дрожали, и я с огромным удивлением понял, что она еще больше, чем Лиззи, нервничает перед предстоящей встречей.
И в самом деле, встреча началась натянуто. Была обычная неловкость представлений и вступительных слов, а потом я усадил мать в лучшее кресло и поставил перед ней бокал шерри, в то время как Лиззи отчаянно искала сигарету, а Эдди отправился на поиски пепельницы. Я уже задумался, что мне сказать, если мать сделает какое-нибудь пренебрежительное замечание о курящих женщинах, когда она разрядила обстановку одной простой фразой.
– Ты замечательно выглядишь, Лиззи, – вежливо произнесла она. – Жаль, что Жанна не заботится о том, чтобы выглядеть модно и привлекательно. Она сейчас совсем не следит за собой.
– Хм, – сказала Лиззи, притворяясь, что ее ничуть не тронуло долгожданное материнское одобрение, но после этого натянутость исчезла, и они стали более дружелюбны по отношению друг к другу.
Зять с восхищением смотрел на нашу мать, когда, как ему казалось, она этого не видела, а Лиззи удавалось заставить его произнести «да» или «нет», когда этого требовали обстоятельства.
– Никогда не была в Кембридже, – сказала ему мать за обедом. – Правда, ужасно в этом признаваться? Но в Оксфорде я однажды была.
– Да? – пробормотал он, явно не зная, что сказать. – И вам понравилось в Оксфорде, миссис Касталлак?
– Совсем нет, – дала она прекрасный ответ, и это подвигло его на небольшой рассказ о своем любимом городе.
– Вы должны обязательно у нас погостить, – пригласил ее он, не замечая ужаса на лице Лиззи, а мать улыбнулась, вежливо поблагодарила, но добавила, что теперь не очень любит путешествовать.
После обеда они втроем гуляли по саду, осматривая теплицы, а я поехал в Морву, чтобы привезти Ребекку с детьми.
В четыре часа мы все пили чай в гостиной Пемаррика. Компания была разномастной. Ребекка, как всегда, когда собиралась слишком светская для нее публика, стала бесцветной; она была преувеличенно вежлива с матерью, которая отвечала ей тем же, но сделала неуклюжую попытку подружиться с гостями. Бедная Дебора была еще более стеснительной, чем ее мать, и болезненно застенчивой; на вопросы она отвечала вспыхивая и односложно. Я бы и сам почувствовал стеснение среди такого количества застенчивых людей, если бы на этом формальном чаепитии не присутствовал мой племянник Джонас.
