Хозяйка занервничала еще больше и быстро ретировалась на кухню. Но все же, когда минутой позже она появилась и уселась у буфета, притворяясь, что смотрит на колышущуюся жимолость за окном, мне пришлось заканчивать обед в нарочитом молчании. Изабелла обслуживала меня с опущенными глазами и скромным выражением лица. Я уже чуть было не решил, что миссис Клей по-викториански строга, когда крупный мужчина с военными усами просунул голову в дверь столовой. «Тебя к телефону, Хильда», – сказал он миссис Клей и исчез, не дожидаясь ответа.
К тому времени остальные клиенты разошлись. Когда миссис Клей неохотно удалилась, мы с Изабеллой остались одни.
– Должен признаться, не могу представить вас женой рыночного торговца, – сказал я. – Вы и в самом деле хотите провести остаток жизни за срезанием роз?
– А есть что-нибудь интереснее для срезания?
– Наверное, мне стоит показать вам когда-нибудь мою оранжерею.
– Оранжерею? Как грандиозно! Вы владелец одного из тех особняков, где мигают газовые рожки, время от времени кричит героиня, а как только садится солнце, в буфетах начинают стучать костями скелеты?
– Приезжайте посмотреть, – предложил я, – и сами увидите.
– Боже мой, надеюсь, это не значит, что вы открываете особняк для осмотра «каждый день, кроме воскресенья, детям за полцены!»?
– Я еще не дошел до такой степени нищеты!
– Слава богу! В таком случае… – (дверь открылась, и ее мать вошла в комнату), – не хотите ли выпить кофе в гостиной, сэр? – скромно сказала Изабелла.
– Спасибо, выпью.
Но кофе принесла ее мать, и хотя я не торопился его допивать, Изабеллу увидел, только когда вышел к машине.
Она сидела на переднем сиденье.
– Пожалуйста, простите меня, – сказала она, – но я просто не смогла устоять перед приглашением посмотреть оранжерею. Ехать далеко?
Ехать было далеко, поэтому я пошел на компромисс и поехал через девонскую границу, чтобы остановиться выпить чаю в Лонсестоне. По дороге мне пришло в голову расспросить ее о женихе.
– Сколько ему лет?
– Киту? Тридцать три. Он такой милый. Спокойный, надежный, на него можно положиться.
Было совершенно очевидно, что он ей уже надоел и что она выходит за него только для того, чтобы ускользнуть из-под бдительного ока родителей.
– Не выходите замуж без любви, – с жаром посоветовал я. – Я женился ради денег и крыши над головой, потерял и то и другое, обидел жену, которая, надо сказать, очень хорошая женщина. Это было фиаско. Не смейте выходить замуж за вашего садовника, если вы можете жить без него, а если вы не можете без него жить, то какого черта пьете со мной чай в Лонсестоне? Если бы ваш жених был вам хоть сколько-нибудь дорог, дорог по-настоящему, а не понарошку, вы бы на меня и не взглянули.
Она смотрела на меня огромными зелеными глазами и молчала.
– Разве это неправда?
– Да, – прошептала она. – Вы все поняли.
– Тогда давайте не будем больше говорить об этом садовнике. Не выходите за него замуж. Лучше выходите за меня. Я совсем не святой, но, по крайней мере, могу обещать, что скучно вам со мной не будет. Не погребайте себя заживо в заброшенной девонской деревушке! Вы сами прекрасно знаете, что сразу же ее возненавидите. Становитесь хозяйкой Пенмаррика.
Наступила пауза. Мы смотрели друг на друга.
– Вы на самом деле все поняли, – сказала она, притихшая, – вы совсем меня не знаете, но вы все поняли.
– Вы выйдете за меня?
– Да, конечно. Когда мы сможем пожениться?
Это правдивая история, поэтому-то она и кажется более невероятной, чем придуманная. Из нее может получиться хороший анекдот из тех, что принято рассказывать после ужина, чтобы все женщины восклицали: «Да! Правда? Как романтично!» – а мужчины говорили: «Честное слово? Ну и быстро же ты сработал!», а потом все смотрели друг на друга и думали, не сожалеем ли мы о столь быстром продвижении к матримониальным узам.
Конечно же, мы не поженились немедленно, сбежав в Гретна-Грин, – это было бы слишком быстро даже для нашего скоропалительного романа, – но мы, во всяком случае, смогли устроить так, что Изабелла все же вышла замуж в августе. Только не за своего садовника. Она вышла замуж за меня и стала хозяйкой Пенмаррика.
Когда ее родители впервые поняли, что я ею всерьез интересуюсь, они пришли в ужас. Мне кажется, что я представлялся им дьяволом в человеческом обличье, который неожиданно свалился им на голову, разрушил помолвку их дочери с респектабельным молодым человеком и покорил ее одним мановением руки. Мне пришлось основательно поработать, чтобы завоевать их расположение, но, когда мне надо, я умею много работать, а я решил, что мы с Изабеллой поженимся открыто, с благословения ее родителей, с помощью общепринятой церемонии в бюро регистраций.
Мой развод не дал нам пожениться в церкви.
– Вы были пострадавшей стороной? – с сомнением спросила миссис Клей.
– Нет, – сказал я. – Развод произошел из-за измены, но измена была организована специально, чтобы развестись. Если хотите, можете написать моей прежней жене, она очень хорошо обо мне отзовется. Мы разошлись по-дружески.
Неудивительно, что они смотрели на меня с таким невероятным подозрением.
