– Женись на ней, – сказала она, как только ошалевшие от великолепия Пенмаррика Клеи уехали. – Может быть, иногда ты и будешь об этом жалеть, но трудные периоды время от времени бывают у большинства супружеских пар. Изабелла чрезвычайно презентабельна. К сожалению, не могу сказать того же о ее родителях, но, по крайней мере, они не будут жить от тебя в двух шагах и тебе не придется слишком часто с ними общаться. Жаль, что она так молода, но что поделаешь? Она, конечно, слишком привлекательна, но не могу же я желать, чтобы ты женился на уродине. По крайней мере, она не дура.
Я сломя голову помчался на девонскую границу.
– Ты понравилась моей матери! – сказал я в восторге. – Правда, здорово?
– Великолепно, – ответила Изабелла. – Жаль только, что мои родители не торопятся полюбить тебя. Они лишь волнуются и доводят себя до желудочных колик. Конечно, Пенмаррик произвел на них невероятное впечатление и мать пришла в полное замешательство, но мысль о нашей поспешной свадьбе им все равно не нравится. Они хотят, чтобы мы подождали до Рождества. Как заставить их понять, что мы все равно поженимся тридцатого августа и ничто нас не остановит?
– Мы пошлем сообщение о помолвке в «Таймс», – успокаивающе сказал я, – вместе с датой свадьбы. После этого они не смогут больше спорить. Никто не спорит с «Таймс».
Никто и не спорил. Миру должным образом объявили о нашей помолвке, и через несколько дней мы начали получать поздравительные письма.
– Все, кто тебя знает, – в восторге! – наивно восклицала Изабелла, ознакомившись с подборкой писем, которые я получил. – Все рады!
– Да, – сказал я. – Правда. – И, сам того не желая, подумал о Ребекке и о ледяном молчании, исходящем с фермы в Морве, где я провел так много времени.
Ребекку я вскоре увидел. Мы встретились в Сент-Джасте, у магазина миссис Тревинт. Ребекка была в пальто, которое было ей мало, и в туфлях без каблука. Макияжа на ней не было.
– Привет, – сказал я, когда обрел дар речи. – Давно не виделись. Как дела?
– Очень хорошо, спасибо.
– Отлично.
Мы смущенно помолчали. Она перехватила корзину с покупками в другую руку, поправила волосы и посмотрела в сторону площади.
– Я слышала, ты помолвлен, – сказала она.
– Да?
– Да. – Пальцы ее с такой силой сжимали ручку корзины, словно от этого зависела ее жизнь. – Я рада, – сказала она. – Я бы написала тебе поздравление, но…
– Ничего страшного, – пробормотал я.
– Надеюсь, ты будешь счастлив.
– Спасибо.
– Наверное, я не смогу встретиться с твоей невестой, – сказала она. – Объясни ей, пожалуйста.
– Я ей все о нас рассказал. Она поймет.
Ребекка опять поправила волосы.
– Я должна идти… прости… автобус…
И все же она колебалась, словно еще надеялась, что я предложу ее подвезти. Но я промолчал. Наконец она быстро произнесла, отвернувшись:
– До свидания.
– До свидания, Ребекка, – ответил я и стал смотреть, как она, спотыкаясь, идет по улице. Почти дойдя до площади, она обернулась. К тому времени мы уже были довольно далеко друг от друга, но я все еще ясно видел ее лицо. Глаза были пусты от боли, лицо залито слезами. Мы смотрели друг на друга долгую минуту, потом я отвернулся, старательно зажег сигарету и нервно пошел к машине.
– Я бы с ней встретилась, – сказала Изабелла в искреннем порыве, – но, наверное, было бы странно, если бы мы относились друг к другу как давние подруги. Естественно, она меня ненавидит. Я бы на ее месте ненавидела.
– Дорогая Изабелла! – Я погладил ее шелковистые белокурые волосы, попытался сказать что-то еще, но был слишком ошеломлен ее благородством.
– О, как бы я ее ненавидела! – воскликнула она. – Я бы отчаянно ревновала, если бы оказалась на ее месте! На самом деле я бы умерла от ревности! Правда! Я так тебя люблю, дорогой Джан.
– Мой ангел, – пробормотал я, слишком тронутый ее словами, чтобы произнести что-либо более отчетливое, и на секунду зарылся лицом в ее волосы.
– Джан.
– Гм.
– Наверное, Ребекка очень хороша собой, даже блистательна, если она очаровала тебя на столько лет.
– Да, я находил ее привлекательной. – Я не мог отчетливо думать о Ребекке. Она уже была далеко, став для меня частью похороненного прошлого. Когда я был с Изабеллой, я даже не мог представить себе образ Ребекки.
– Когда вы с ней познакомились?
– Когда? Много лет назад… мне тогда было семь…
– Семь! А ей сколько было? Значит, она была совсем младенцем?
– Боже мой, нет, ей было четырнадцать! Она на семь лет старше меня.
– На семь лет!
– Да, она была на год моложе Хью, а Хью был старше меня на восемь лет.
– Ты хочешь сказать… Боже мой, теперь ей, должно быть… практически сорок!
– Да, кажется, в следующем году ей исполнится сорок.
– О! – сказала Изабелла, и еще: – Бедняжка, как мне ее жаль! – И любяще улыбнулась мне, а я поцеловал ее в нос.
