— Одежда моя не нравится, — усмехнулась Маша. — Не спрашивай, как догадалась, это и дураку понятно. — Она вдруг посерьезнела, и Громову показалось, что с ним сидела не восемнадцатилетняя девочка, а взрослая женщина. — Только вот одежду я от тебя не возьму. Если ДНК подтвердит отцовство, я все равно явлюсь в этом драном платье, потому что не испытываю к папаше никаких чувств, кроме презрения. Пусть увидит, как жила его родная дочь.
— Зря ты так, — вздохнул Громов. — Вадим Сергеевич не виноват. И чем скорее ты это поймешь, тем для всех будет лучше. Я уже повторял, что мой дядя понятия не имел о том, что у него появилась дочь в Приморске.
— От таких отношений могут рождаться дети, — буркнула Маша, и ее маленькие кулачки задрожали на коленях.
— Ладно, — примирительно сказал Виталий, — давай сменим тему. В конце концов, какое мне дело, как ты предстанешь перед отцом, если, выражаясь твоими словами, это подтвердит тест? Хочешь предстать неряхой и замарашкой — твое право. Я умываю руки. Так сказал Понтий Пилат, когда ему не удалось спасти Иисуса Христа.
Маша ничего не ответила и до дома Виталия молчала. Когда они подъехали к подъеду, Громов скомандовал:
— Выходи. Свои вещи понесешь сама. На мне пакеты с едой. — Она молча повиновалась. — Второй этаж. — Подхватив пакеты, детектив взбежал по лестнице и, достав ключ, открыл дверь квартиры. — Заходи, чувствуй себя как дома. Моя квартира действительно станет для тебя домом, пусть и на пару дней.
Войдя в прихожую, она скинула старомодные залатанные туфли. В таком тряпье не работали на участке дяди даже его садовники. Может, удастся уговорить ее сменить хотя бы обувь?
— Тапки нужны? — поинтересовался Виталий. — Возьми серые, поменьше размером.
— Спасибо. — Маша заглянула в гостиную и охнула: — Хатка-то у тебя модерновая.
Она была права. Работая в полиции, Громов имел не так уж много, но и не так уж мало, на девчонок особо не тратился, а вот на обстановку квартиры денег не жалел. Будущий детектив выбрал угловую итальянскую мебель для двух комнат, и благодаря этому они смотрелись стильно и модно. Диван с белой обивкой, занимал мало места и прекрасно располагался в одном из углов комнаты. Небольшой столик, кресла на маленьких ножках — все предназначалось не только для удобства, но и для красоты.
— Жаль, ковров нет. — Маша потерлась большим пальцем о паркет. — Что же, такую красоту постоянно натирать или мыть?
— Ковры давно вышли из моды, — Виталий представил обстановку маленького домишки Марины.
Наверное, в нем и стены были увешаны старыми, съеденными молью коврами. Да, когда-то эта часть интерьера говорила о благополучии владельца квартиры, теперь же — скорее о бедности.
Маша плюхнулась на диван, ласково потрогала дорогую обвивку.
— Я буду спать здесь, пока… — Девушка замялась. — Ну, пока… Давай свой пакетик. Не будем тратить времени.
— Не будем. — Виталий покопался в сумке и кинул ей маленький полиэтиленовый пакет для улик и ватные палочки. — В пакет положи парочку своих волос, а ватку просто наслюнявь и кинь туда же. А я позвоню Николаю и спрошу, можно ли сейчас к нему подъехать.
— Заметано. — Маша почему-то брезгливо взглянула на пакет. — Послать бы этого папашу подальше без всяких ДНК… Ну, да ладно, столько труда затрачено… Ты вот поперся в наш городишко ради меня, товарища вот побеспокоишь. Черт с вами. Иди звони своему эскулапу.
— Да не эскулапу, а патологоанатому, судмедэксперту, — уточнил Громов. — Зря ты паришься. Воронцовы — хорошая семья.
Девушка махнула рукой с неухоженными обгрызенными ногтями, которые, наверное, не красил и лак.
— Ножницы дашь? Стремно как-то волосы выдирать. Лучше обрежу.
Громов кинул ей маникюрные ножницы, оставшиеся от старого маминого набора и всегда лежавшие на нижней полке шкафа, и, вытащив мобильный, вышел в коридор.
Ему казалось, что разговор с Николаем смутит гостью. И действительно, она играла ножницами, будто раздумывая, стоит ли расставаться даже с парой волосков ради анализа, на котором, кстати, сама и настояла.
Виталий, улыбнувшись, набрал Николая, заранее представляя его с огромной кружкой крепкого, почти черного чая и пирожками с разной начинкой — своим любимым кушаньем.
Коля отозвался не сразу, наверное, сначала тщательно пережевав пищу, как советовал герой Ильфа и Петрова, завхоз богадельни, в знаменитом романе «Двенадцать стульев», этим помогая обществу.
— Слушаю тебя, дорогой.
— Ты уже дома или на работе? — осведомился Виталий. — Понимаю, время гребет к вечеру, но… — И он запел: «Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи, я отправлюсь за тобой, что бы путь мне ни пророчил…»
— Хватит паясничать. — По голосу Николая чувствовалось, что он улыбается. — Для тебя я готов на многое, даже на то, чтобы вылезти из мягкого кресла и потопать обратно в отдел. Колись, что у тебя случилось?
— Нужно сделать тест ДНК, — признался Виталий, — проверить родственные связи двух людей. За один день управишься?
