Правда, надо отдать должное новой власти: ее реформы оказались настолько эффективны, что уже через год население стало стремительно сокращаться и за пять лет уменьшилось до четырех миллионов. Однако реальные успехи демократов были гораздо большими: за это же время в Питере осело около миллиона выходцев с Кавказа и из Средней Азии. Они без труда и сразу получали за огромные взятки российское гражданство, питерскую прописку, затем жилье, захватывали здания разорившихся институтов, заводов и фабрик, школ и профессиональных училищ. Так что за пять-шесть лет город потерял больше двух миллионов человек. А если учесть, сколько горожан должно было родиться, но не родилось, то потери города составили около двух с половиной миллионов человек – вдвое больше, чем за время гитлеровской блокады – самой страшной за всю обозримую историю Европы последних двух тысяч лет ее существования.
Так что ценность собчаковского специального квартирного фонда, которым мэр мог распоряжаться самостоятельно, не давая никому отчета, только возрастала. Но он, конечно, просчитался – непростительно. Все-таки жилье – это не морской порт и не суда торгового и промыслового флота и даже не знаменитый холдинг «Ижорские заводы», которые нынешним собственникам бывшего государственного имущества приносили фантастические – миллиардные доходы в американских долларах. Весь секрет был только в том, чтобы не спешить и не отдавать общественную собственность кому попало, а людям с большими деньгами. Большие деньги были только у бандитов и крупного ворья. Поколение собственников помоложе разбогатело на рэкете и крупномасштабном финансовом мошенничестве.
– Анатолий Борисыч! Приветствую! Узнаешь?
– Да кто же вас посмеет не узнать, Анатолий Александрович! – ответил Чубайс с привычной безжалостно-веселой интонацией. Он был тайным сайентистом, как и его друзья-приятели, сплотившиеся вокруг него тесным кругом, – Немцов, Бревнов, Кох, Кириенко-Израэлит, Хакамада и еще человек двадцать в Москве и Питере. Все остальные двуногие, убежденно считал он, как и его друзья-хаббардисты, – нечто вроде вшей, которых можно терпеть, пока они не кусают. Собчак для Чубайса тоже был вошью, только чуть более крупной, нежели другие.
– Тут к нам прибыла некая великая княгиня Куликовская-Романова, – сообщил Собчак. – Ольга Николаевна. Великая княгиня, – со значением добавил он.
– Да, конечно, Анатолий Александрович, – ответил Чубайс. – Знаю: царская невеста.
– «Царская невеста», Анатолий Борисович, – мягко поправил Собчак, – это опера такая. Ты, наверное, хотел сказать – «невестка».
– Да, невестка, – отозвался Чубайс. – Она представляется как… Минутку… – он порылся в куче визитных карточек у себя на столе: – Вот, нашел: «Председатель Благотворительного фонда Ея Императорского Высочества Великой княгини Ольги Александровны»… Ну и придумала брэнд, – тоже мне… бизнес-вумен. Язык сломаешь.
Собчак удивился.
– Она что – у тебя была? – спросил мэр.
– Да, – ответил Чубайс. – Я ей отказал. Объяснил, что вопросы распределения арендных площадей в памятниках архитектуры, по нормативному положению, решаете только вы.
Такого положения не было. Как раз по существующему положению, именно Чубайс и распоряжался всем имуществом города. Скоро также безраздельно он будет распоряжаться имуществом всей России. «Поганец! – мысленно сказал ему Собчак. – Хотя бы предупредил! Хотя это ничего не меняет».
– Я хотел вас предупредить, что она приходила ко мне, – вдруг услышал он в трубку. – Да как-то не вышло. Да и потом, – добавил Чубайс, – это ведь ничего не меняло. Я, кажется, не сделал ошибки.
«Ого! – насторожился Собчак. – Не зря говорят, что он умеет читать мысли, рыжий черт!»
– Правильно, Толик, – сказал Собчак. – Я тоже ей отказал. Нечего ей здесь делать.
– Я тоже так и подумал. Не хочет нам помочь с этими… с костями… И еще имеет наглость чего-то требовать.
– Не хочет, – подтвердил Собчак. – На словах вроде согласна, но только чтобы ее собственные эксперты участвовали.
– Не понимаю все-таки! Ну – никак не понимаю! – с искренним удивлением заявил Чубайс. – На кой хрен ей это надо – собственные эксперты, личный контроль? Разве ей не все равно? Ведь лично ей ничего не светит, даже если мы пойдем на ее условия!
Собчак глубоко вздохнул и побарабанил пальцами по столу.
– Странные люди, – произнес он.
– И я так думаю, – согласился Чубайс. – Самое странное, что и она, и ее эксперты не понимают и не хотят понять простую вещь: в принципе они нам совершенно не нужны. Мы прекрасно обойдемся и без них. Им же потом будет хуже. Я, между прочим, так ей и сказал.
– Напрасно! Напрасно, Анатолий Борисович! – встревожился Собчак. – Пресса, знаешь, – не наша, конечно, а зарубежная, поднимет вой. Сейчас это не вовремя.
Чубайс засмеялся.
– Вы играете в шахматы, Анатолий Александрович? – неожиданно спросил он.
– А зачем тебе? – удивился Собчак. – Тоже увлекаешься?
– Ну не так, как вы! Без смекалки! – хохотнул Чубайс.
