– Ой, как нехорошо, – сокрушенно протянул Ира. – Да-а-а. Такого врагу не пожелаешь!
– Понимаете… – попытался заговорить Онтонов.
– Не надо, – отмахнулся педераст Ира. – Я все вижу. И сколько он хочет? Сколько ты хочешь? – обратился он к гаишнику.
– Только самый минимум! Учитывая сложное положение этого гражданина учителя, – только пять, – скромно сообщил тот. – Зеленью.
Ответ сильно Иру удивил.
– Ты всерьез? Не ошибаешься?
Гаишник обиделся:
– Так ведь убытка сколько! Он же своим сараем мотор мне разнес! Я еще пожалел его. Тут и десяти тысяч баксов мало.
Ира подошел ближе к мерседесу. Осмотрел крыло, потребовал открыть капот. Глянул на мотор и отошел с сокрушенным видом.
– Ой, как нехорошо!.. Что же придумать?.. Нельзя же оставлять вас, Ольга Николаевна, на произвол судьбы. Какое же у вас будет мнение о Петербурге и петербуржцах!
Куликовская-Романова ничего не ответила, но взгляд ее, полный надежды, был красноречивее любых слов.
– Так! – решился Ира и приказал гаишнику: – Отойдем!
Они сели в мерседес. Разговор продолжался минут пять. Слов Онтонов и Куликовская-Романова услышать не могли, но было видно, что беседа оказалась не очень приятной для гаишника. Он что-то недовольно твердил Ире, но Ираклий махнул пренебрежительно рукой и они вышли из машины. Гаишник вытащил из кармана авторучку, положил на капот клочок бумаги, что-то написал и отдал записку Ире. Тот внимательно ее прочел, удовлетворенно кивнул и подошел к ним.
– Вот, Ольга Николаевна! Пожалуйста, – сказал он и протянул бумажку.
– Что это? – тихо спросила она.
– Маленький подарок от Петербурга.
Она извлекла из сумочки очки, развернула записку и с изумлением прочитала:
– Боже! – прошептала Куликовская-Романова. – Боже мой!.. Молодой человек!.. Что это такое?
– Отказ от претензий. Все законно. Я свидетель, – с удовольствием сообщил Ираклий.
– Как же это?.. Как вам удалось?
– Сила убеждения! – ухмыльнулся Ира. – А также логики и власти.
– Но как мне вас благодарить? И как вас зовут? Я даже не знаю… – спросила она.
– Вы уже поблагодарили тем, что посетили наш прекрасный город, – заверил ее Ира. – А зовут меня Ираклий Григорьевич. – Он протянул ей визитную карточку – белую, с красным гербом города Санкт-Петербурга.
Она торопливо вытащила из сумочки свою визитку.
– Спасибо, премного… премного… благодарен! – сказал Ира, бросив взгляд на ее карточку. – А теперь позвольте откланяться, – светским тоном произнес он. – Дела, знаете… Никуда от них!..
– Конечно, конечно… Не смею задерживать! Ведь вы и так много времени потеряли с нами! – сказала она. – Но ведь мы еще увидимся? Пожалуйста!.. Мне хотелось бы вас еще раз увидеть!
Ира поразмыслил.
– Ладно. Раз уж вам так хочется, – сказал он. – Я вам позвоню вам. Через несколько дней. Или через неделю. Вы еще будете здесь?
– Буду! – пообещала он. – И уже сейчас с нетерпением жду вашего звонка!
– Кстати, – сказал Ира, – у меня для вас есть, вернее, будет очень интересная информация хоть и деликатного свойства, но прямо связанная с вашими занятиями в городе. Очень интересная!
– Спасибо.
– Лучше давайте я сам выйду на связь. До свидания.
Ира забрался в свой джип. Водитель ударил по газам, джип рванул с места на красный свет и мгновенно проскочил перекресток. Неожиданно заработал «разбитый» мотор мерседеса, машина прохрустела шинами по осколкам от фары и указателя поворота, вывернула на встречную полосу и, едва не столкнувшись с хлебным фургоном, исчезла за углом Таврической улицы. Онтонов и Куликовская-Романова, переглянулись, но оба промолчали: дикий инцидент отобрал у них слишком много сил. Они сели в машину, пристегнулись, и Онтонов, дождавшись зеленого сигнала светофора, медленно и неуверенно тронулся с места. До конца поездки они не произнесли ни единого слова.
