– Ангел мой, я даже не запомнил фамилию этого наглеца. Но не буду отрицать, что он мне ее назвал, – улыбнулся Тихон Николаевич. – Какой-то авантюрист. Их сейчас очень много появилось в России. Думаю, он больше звонить не будет.
– Будем надеяться, – отозвалась она.
Они поднялись обратно в спальню и, на удивление, Тихон Николаевич заснул немедленно и проспал глубоко без перерыва целых четыре часа.
Но они ошиблись. Все только начиналось.
На следующий день опять в половине третьего ночи заверещал телефон. «Ах, – раздосадовался Тихон Николаевич. – Ну, как же я не отключил его! Но разве можно было предположить, что этот наглец снова позвонит!»
Трубку снимать они не стали. Через несколько минут из аппарата, чуть потрескивая, поползла лента факсограммы…
Ольга Николаевна полежала еще немного. Нет, видно, не удастся вздремнуть хоть на полчаса. Но есть и другой способ успокоиться.
Она поднялась, достала из саквояжа толстую тетрадь в зеленом сафьяновом переплете, открыла. На первой странице чертежными буквами было написано: «ЦАРСКОЕ ДЕЛО». Взяла ручку. Перелистала страницы, открыла чистую, поставила дату и принялась писать.
«Я совершенно забыла зафиксировать важный эпизод всей истории, с которого все началось, – ночной звонок из России. И это важно для того, чтобы отметить самые принципиальные – нравственные моменты. О них необходимо сказать еще и потому, что я располагаю документами, которые в свое время намереваюсь опубликовать. Они опровергают всю дезинформацию и клевету в адрес моего супруга и в мой личный адрес, а также полностью подтверждают мою позицию, выводы и оценки.
Летом 1992 года, когда еще не был официально определен статус исследований так называемых «екатеринбургских останков», некоторые лица частным образом, и даже совершенно посторонние в этом деле лица…» она подчеркнула последние слова, подумала и продолжила: «…стали крайне неуважительно обращаться к Тихону Николаевичу Куликовскому-Романову с требованиями предоставить им кровь и волосы для идентификации «екатеринбургских останков» и прислать их образцы просто в конверте par avion[66]. Естественно, ответом был отказ.
Тихон Николаевич категорически заявил, что пока исследование ведется безответственно, на неподобающем процессуальном уровне, всякое участие родственников убиенного государя и тем более его – самого старшего и ближайшего из родственников – невозможно. Однако он был готов предоставить необходимое для экспертизы, если расследование будет вестись на официальном Государственно-Церковном уровне и будут созданы условия для объективного исследования. В этом случае, конечно же, за результаты должна отвечать отнюдь не группа заинтересованных лиц, захвативших монополию на весь ход исследования.
Получив отказ, эти господа принялись через печать распространять дезинформацию о причине этого, извращенно преподнося позицию Тихона Николаевича. Более ого, заявили, что именно из-за его отказа они вынуждены вскрыть могилу его Дяди – Великого князя Георгия Александровича.
19 августа 1993 года Генеральной прокуратурой российской Федерации было, наконец, возбуждено официальное расследование по факту убийства Царской Семьи.
23 октября 1993 года была создана государственная комиссия по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков Российского Императора Николая II и членов его Семьи под председательством заместителя председателя правительства РФ Ю. Ярова. В комиссию был приглашен и представитель Святейшего Патриарха – Его высокопреосвященство Владыка Ювеналий, Митрополит Крутицкий и Коломенский.
К сожалению, сама ситуация от этого не изменилась. По-прежнему сохраняется монополия узкого круга исследователей, которые еще в 1991 году поспешили заявить о подлинности останков. С тех пор они прилагают все усилия, чтобы не допустить проверочных экспертиз.
Русский ученый-генетик Евгений Иванович Рогаев уже провел в канадской лаборатории генетический анализ крови Тихона Николаевича Куликовского-Романова, он официально заявил Государственной комиссии о готовности провести независимое сравнительное исследование с останками из Екатеринбурга и останками Великого Князя Георгия Александровича.
Мне же упорно предлагается передать весь биологический материал в руки эксперта Петрова.
Но посудите сами…»
