На пороге он столкнулся с рабочим небольшого роста, в солдатской шинели, перетянутой крест-накрест пулеметными лентами, на голове – огромный зимний малахай. Это был Авдеев. Лицо его было измятым и заплывшим, и от него издалека сильно пахло свежей брагой. Рядом с ним – невзрачный коротышка в солдатской гимнастерке и сюртуке, перетянутом по-офицерски двумя портупеями. На правом боку у него висел маузер, на левом браунинг, на животе за поясом – наган. Это был Шимон Заславский, командир екатеринбургского отряда красной гвардии.
Яковлев приветливо поздоровался, крепко пожал обоим руку и сказал:
– Ну, что же, пойдем знакомиться с царственными особами? – и, встретив неприязненный взгляд Заславского, добродушно, словно извиняясь, добавил: – С бывшими – с бывшими, конечно. Как говорят нынче ораторы, – с последними осколками самодержавия…
И тут комиссар учуял запах браги. Поразмыслив несколько секунд, он неожиданно обратился к Авдееву, как можно более проникновенным и уважительным тоном:
– Товарищ Авдеев, сделайте одолжение: пусть председатель солдатского комитета Матвеев из охранного отряда созовет собрание.
И не давая Авдееву возразить, быстро добавил:
– Я бы сам ему предложил, но сомневаюсь, что Матвеев выполнит мою просьбу беспрекословно. Все-таки, я не здешний. Такого авторитета, как у вас, у меня нет. А вот ваше распоряжение он непременно выполнит, в этом я абсолютно уверен. Так что выручайте! Прошу вас!
Авдеев довольно ухмыльнулся. Брагой запахло сильнее.
– Куда он от меня денется! – заявил он. – Пусть попробует! – и хлопнул по деревянной кобуре.
– Вот и я тоже уверен, что именно от вас он никуда не денется, – подтвердил Яковлев и предложил Заславскому: – А мы с вами, товарищ Заславский, если не возражаете, пройдем к Романовым.
Яковлев не столько обеспокоился запахом браги: ему было важно разделить Авдеева и Заславского.
Они поднялись на второй этаж «Дома свободы». По дороге к ним присоединился полковник Кобылинский, и они быстро прошли по коридору мимо свитских, которые выстроились вдоль стены в ряд, словно в почетном карауле, – фрейлина Анастасия Гендрикова, гоф-лектрисса Екатерина Шнейдер, учителя Жильяр и Гиббс, гофмаршал Татищев, обер-гофмаршал Долгоруков, юнгфера Демидова и еще десятка полтора прислуги. Им очень хотелось посмотреть, какие бывают главные комиссары у большевиков: до сих пор они видели только комиссаров Временного правительства и местных.
В гостиной – большой квадратной зале, ярко освещенной солнцем, гостей встречали стоя Николай и дочери – Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия. Александра сидела тут же в инвалидной коляске. Она надела очки, которыми старалась на людях не пользоваться, и внимательно рассматривала прибывших.
– Ваше величество… Государыня… Ваши высочества… Я – комиссар Центрального исполнительного комитета Яковлев, из Москвы.
То, что большевистский комиссар обратился к ним, как царствующим особам, привело Николая в некоторое замешательство. Дочери тоже воззрились на Яковлева во все глаза. И только Александра не шевельнулась. Она решила, что ослышалась: не станет же большевик, в самом деле, оказывать подобное уважение своим заклятым врагам. Она сидела в своей никелированной инвалидной коляске недвижимо, словно египетская статуя, и только щурилась от солнца. Лучи светили ей прямо в глаза, из-за чего императрица не могла, как следует разглядеть гостя, которого они со вчерашнего дня ждали с тревогой и даже страхом:
Николай сделал несколько шагов навстречу Яковлеву и решительно протянул ему руку.
Они обменялись рукопожатиями. Николай облегченно улыбнулся, Александра по-прежнему не шевелилась.
– Милости прошу, господа! – звучным голосом, чуть дрогнувшим от волнения, произнес Николай. – Простите, не имею чести знать ваши имена и отчества.
– Василий Васильевич, – ответил комиссар Яковлев. – Мои коллеги – Гончарюк Павел Митрофанович и командир отряда красной гвардии Заславский… – он вопросительно посмотрел на него.
– Шимон Евшевич! – брезгливо выдавил из себя Заславский.
Николай кивнул ему молча, но так же приветливо улыбнувшись.
Яковлев продолжил:
– У меня особое распоряжение советского правительства относительно вас и вашей семьи. И особые полномочия, – добавил он.
– Извольте, я готов вас слушать, – с искренней любезностью произнес Николай.
– Мое поручение имеет конфиденциальный характер.
– Так что же… Если так, то прошу ко мне.
Николай взялся за спинку инвалидной коляски жены, и они направились в губернаторскую библиотеку. Там Николай предложил гостям занять глубокие кожаные кресла, коляску он остановил у стола. Потом протянул им раскрытый портсигар. Они отказались, и Николай с удовольствием закурил сам.
