Наследство последнего императора полностью

– Три года назад, в августе пятнадцатого в швейцарском городке Циммервальде прошла международная конференция, в которой приняли участие представители разных политических партий, в основном социалисты Европы и Америки. От России приехали тридцать восемь делегатов. И эта международная, подчеркиваю – международная – конференция приняла общую резолюцию, в которой осуждалась война и ставилась задача развернуть во всех странах, в первую очередь воюющих, развернуть борьбу за прекращение боевых действий и за всеобщий мир без аннексий и контрибуций. То есть каждая партия взяла на себя обязательство сделать все для поражения собственных правительств. Тогда-то и Ленин предложил свой лозунг, о котором вы только что сказали. Но поддержан он не был. В то же самое время в Государственной Думе был создан Прогрессивный блок, куда вошли кадеты, октябристы, трудовики и прочая и прочая. Даже какие-то националисты. И первейшая задача, которую блок для себя поставил – свержение царя ради войны до победного конца.

Тут Николай возмутился.

– Вы пытаетесь увести меня от темы, – упрекнул он комиссара. – В логике это называется, насколько я помню, подменой тезиса. Давайте лучше не о лозунгах, не о словах, а о делах. Украйну, Белоросию, Польшу, Лифляндию, Курляндию немцам кто отдал, господин комиссар? Тоже Керенский? Или я?

– Сначала это сделали вы, когда начали войну, не имея боеприпасов! – с неожиданной жесткостью отрезал бывший террорист Мячин. – Потом ваши генералы, когда предали своего Верховного главнокомандующего! Потом буржуазное правительство, которое решило продолжать войну «до победного конца», не имея армии!

– Вот здесь вы совершенно не правы! – возразил Николай. – У нас, у Российской империи, к началу семнадцатого появлялись все шансы разгромить врага. Победа была так близко! Но – революция… Прервала естественный ход событий,

– Я бы здесь уточнил: февральская революция… – произнес комиссар. – Однако мне не совсем понятно, на что можно было рассчитывать в начале семнадцатого? Какое же могучее средство могло принести победу?

– В феврале семнадцатого должна была начаться дополнительная мобилизация. Уже в марте наша армия насчитывала бы шесть миллионов человек. Против такой силы никакой «Тройственный союз»[98] то не смог бы устоять.

– Наконец-то! – сказал Яковлев. – Я, Николай Александрович, все ждал, скажете вы об этих шести миллионах или нет. Сказали. И после того, в чем вы сейчас сделали признание, вы заявляете, что переворот осуществили евреи и большевики на немецкие деньги? Явное противоречие.

– В чем же? – удивился Николай. – Признаться, не нахожу противоречий.

– Неужели генштаб не просчитал, что такое для России эти шесть миллионов человек? И не просто человек, а молодых здоровых мужиков.

– Как вам сказать…

– Попроще, если можно, и поточнее, – попросил Яковлев, – Скажите, например, что задумана была широкая, абсолютная или, как говорят немцы, тотальная мобилизация. В результате вы оставляли Россию без хлебопашцев вообще! И вы их призывали на фронт в самое ответственное время года – перед пахотой и севом. Следовательно, уже к октябрю-ноябрю семнадцатого в России разразился бы невиданный голодомор. Да голод уже и сейчас начался.

– К январю семнадцатого, – продолжал Яковлев, – на фронтах погибли 3 миллиона русских солдат, в основном, из крестьян. Погибли за интересы стран Антанты. Не будете же вы отрицать, что у России в этой войне не было и нет серьезных политических интересов и выгод, кроме инфернального желания освободить Царьград… И опять поражаешься наивности вашей дипломатии! Ведь ваш прадед Николай уже пытался приблизиться к Босфору. И получил позорную Крымскую кампанию. Вся Европа объединилась против России. Это у императора Николая Первого от большого ума случилось – восстановить против себя сильнейшие государства мира? И неужели вы и ваши министры не понимали, что никогда России не быть в Константинополе! И не турки ее туда не пустят, а ваши союзники – Англия, в первую очередь! А также Франция и Италия. Три миллиона русских мужиков погибло – вот вам и голод. Еще шесть миллионов – и нет мужика. А коли нет мужика – нет и России. Конечно, правящему классу голод не угрожал. Так что, Ваше величество многоуважаемый Николай Александрович, самой главной причиной катастрофы стала потеря на фронте трех миллионов работников и угроза тотального призыва. Вдуматься только: потеряно шесть миллионов трудовых рук! Работников в самом продуктивном возрасте. И при том, что России и до того не хватало населения. Я не прав? Тогда прошу возражать мне! Укажите на мою неправоту! Милости прошу!

Николай нахмурился, отвернулся и стал с подчеркнутым интересом обозревать пейзаж, уходящий назад.

Дорога становилась все хуже. Тарантас подскакивал на кочках и камнях, и однажды его тряхнуло так, что Николай прикусил себе язык. Сплюнув кровь, он мрачно пошутил:

– Вот видите? В таком состоянии разве я могу дискутировать с вами на равных. У нас разные условия.