– О чем ты, Константин! – возмутился Косарев. – Я тебя не узнаю! Голощекина испугался? Добро бы моему председателю приказал прямой начальник – Лукоянов, а то ведь этот…
Комиссар Яковлев снова покачал головой.
– Мы с тобой в другой обстановке. Одно дело – боевое задание. Другое – попасть в систему, в машину. Власть, Владимир, это машина, бездушная, жестокая и беспощадная. И твое положение, и твоя жизнь могут зависеть не от твоего ума и личных качеств. А от того, какое колесо этой машины тобой распоряжается, тобой вращает… И от того, кто имеет право одни колеса и шестеренки вставлять, а другие выбрасывать в мусор.
Косарев от удивления даже откинулся на спинку стула.
– Костя! Не узнаю тебя! Что за тон?
– А чем не нравится тебе мой тон?
– Пораженческий он, Костя, пораженческий! – заявил Косарев. – Я вижу перед собой не железного Костю Мячина, которого ни пуля жандармская, ни шашка не берет, а…
– Ты, друг мой Владимир, видишь перед собой проигравшего человека, – тихо ответил Яковлев. – И обиднее всего то, что дело, которое мне было поручено и с которым я не сумел справиться, для меня лично… ты ведь знаешь, что для меня лично важнее?
– Конечно, знаю! – засмеялся Косарев. – Для тебя важнее всего – быть молодцом! Быть на коне! Быть впереди всех и не кланяться выстрелам врагов! Разве не так? Я всегда-то считал, что хорошо тебя знаю!..
– Да ты и сейчас меня знаешь не хуже, – уже спокойно и даже равнодушно ответил Яковлев. – Но, скажу тебе, друг мой: есть вещи еще более важные, чем жизнь и белый конь. Прости за банальность и высокий штиль, – преданность и честность важнее всего. Вот ты меня не предал. Но ты одновременно и долг свой революционера не предал! Сначала узнал, спросил, выяснил, разобрался! И, конечно, если бы я оказался предателем и ты меня арестовал, ты поступил бы правильно. Я бы от тебя первым отвернулся и перестал уважать, если бы ты поступил по-другому… Так вот, хуже всего быть обманутым и преданным теми, кому доверял… Так! – хлопнул себя по колену Яковлев. – Мне нужно Свердлову отправить последнее предупреждение. Может до него дойдет, и он поймет…
– Передавай! Сей же момент! – воскликнул Косарев. – Может, мне выйти? Хочешь без свидетелей?
– Нет, напротив! – возразил Яковлев. – Останься. Очень хорошо, если еще кто-нибудь будет знать правду.
