О. Куликовская-Романова. Никогда ни мой усопший супруг Тихон Николаевич, ни, естественно, я не отказывались от сотрудничества со специалистами, занимающимися екатеринбургскими останками. Никогда! А тем более – с официальными организациями. Весь вопрос только в том – с какими специалистами и с какими организациями. Мне не хотелось бы кого-то обвинять заранее или оскорблять недоверием. Однако согласитесь, в таком важном и ответственном деле должна быть исключена даже теоретическая возможность того, что оно попадет в руки авантюристов или любителей острых ощущений. Условие, поставленное Тихоном Николаевичем, было очень простым: он пойдет на любое конструктивное сотрудничество только с официальными Государственно-Церковными организациями. Но ни в коем случае не с частными лицами, которые потом-то и обвинили нас в какой-то несговорчивости. Что за слово-то такое – «несговорчивость»? Разве можно быть сговорчивым там, где речь идет о поиске исторической истины, касающейся не только повседневных аспектов жизни, и напрямую связанной с вопросами религиозного характера? Я продолжаю со всей убежденностью считать, что мой супруг и я не могли позволить себе даже тень безответственности или легкомыслия. Тихон Николаевич категорически заявил: пока расследование екатеринбургских останков ведется на неподобающем процессуальном уровне, всякое участие его, самого старшего и самого близкого родственника убиенного Государя невозможно.
Н. Вилькицкая. Но вскоре после того, как к вам обращались частные лица с просьбами предоставить для исследований генетический материал, и вы отказались, правительство России создало государственную комиссию. И у вас появились теперь претензии и к ней. Пишут, что вы теперь не желаете идти на сотрудничество с официальной организацией – государственной. Но ведь Ваше условие принято. В чем же теперь причина вашего отказа?
О. Куликовская-Романова: Да, 23 октября 1993 года такая государственная комиссия была создана. Но, к сожалению, ничего принципиально не изменилось. В ней оказались те же лица, которым я не доверяю и которые осаждали нас раньше. Но дело не в том, что они туда вошли. А в том, что, как я убедилась лично, эти люди по-прежнему заняты не поиском истины, но теперь они, имеют надежную «крышу» – так сейчас говорят на нашей Родине, в России, где бал правит преступность и «высший свет» и даже крупные политики разговаривают на языке преступников… Суть проблемы, прежде всего, в том, что уже первые шаги, сделанные этой комиссией, вернее ее главными действующими лицами, на пути изучения злосчастных останков, исключают возможность найти истину.
Н. Вилькицкая: Что вы имеете в виду?
О. Куликовская-Романова: Если говорить подробно, нам с вами понадобится полдня. Поэтому я обозначу пунктиром только основные, узловые моменты.
Первая проблема, которая не разрешена и по сей день, – вопрос юридической принадлежности изучаемого объекта. Вам любой подросток скажет, что если мы имеем некий материальный объект, то мы должны быть абсолютно уверены, что у вас в руках именно тот самый объект, а не что-то другое. Так вот, в последние два года меня буквально терроризирует некий господин Петров Павел Николаевич, который называет себя доктором наук и профессором. На самом деле он пока еще только кандидат наук. Именно он занимается генетическими исследованиями с целью сравнить ДНК несчастных людей, извлеченных из могильника под Екатеринбургом и лиц, имеющих отношение к Дому Романовых. И установить, кто там был захоронен – семья Государя и его слуг или совсем другие не известные пока люди. Однако до сих пор нет точных, юридически безупречных доказательств того, что первичный материал, который Петров изучает, извлечен именно из места захоронения – из того, на которое указали бывший помощник министра внутренних дел СССР Рябов и местный краевед Авдонин. Без ответа на этот вопрос дальше двигаться нельзя. Укажу только на одну деталь, которая сразу разрушает все хитроумные умственные спекуляции на эту тему.
«Первооткрыватели» могильника Рябов и Авдонин сообщают, что вскрыли захоронение на маленьком участке – величиной самое большее пятьдесят на пятьдесят сантиметров – и извлекли три черепа, один из которых, череп № 4, по их утверждению, принадлежит Государю Императору. После того, как господа изыскатели протрубили о том на весь мир, выяснилось, причем очень быстро, что череп этот – женский. Второе: скелет № 4, от которого они взяли череп, находится на самом краю могильника, на расстоянии полутора-двух метров от места, вскрытого этими господами. Спрашивается, как они могли добыть этот череп, если даже не прикасались к скелету?
