Наследство последнего императора полностью

Доктор Уильям Томпсон из университета Калифорнии заявляет: «Это относительно новая область знаний. Она быстро появилась, и в ней столь же быстро появляются большие технологические и технические изменения». Доктор Томпсон сказал, что ДНК уделяется значительное внимание: 49 из 50 американских штатов разрабатывают данные о ДНК по криминальным случаям. Он, однако, отметил 2 проблемы: «Возникают проблемы в тех случаях, когда тесты дают двусмысленные результаты. Ученые, применявшие ДНК-технологии, чаще заранее знали ход расследуемого дела и личность подозреваемого, а не проводили исследование «вслепую». Это приводит к субъективности при формулировке суждения о совпадении ДНК… Такого рода факты свойственны криминологическим лабораториям».

Доктор Билл Шилдс из университета Нью-Йорка высказал сомнения по поводу некоторых наиболее усовершенствованных технологий ДНК, применяющихся в судебных целях, в частности, митохондриальной ДНК. Первоначально исследовалась ДНК, содержащаяся в ядрах клеток кожи, крови, спермы (ядерная ДНК). Такая ДНК была абсолютно уникальна. В том числе и ДНК, извлеченная из луковиц волос. Вместе с тем, появилась усиливающаяся тенденция к исследованию митохондриальной ДНК, когда отсутствовала возможность исследовать ядерную ДНК. Доктор Шилдс сказал, что это крайне опасно.

Существует реальная возможность совпадения характеристик митохондриальной ДНК между людьми, связанными родством по материнской линии. Однако исследования также показали, что выявляется до 30 процентов совпадений характеристик митохондриальной ДНК там, где нетникаких семейных связей. Он призвал к мораторию на применение митохондриальной ДНК в качестве судебного доказательства до тех пор, пока не будет улучшена технология ее исследования».

Отмечу еще раз: при генетической экспертизе екатеринбургских останков использовалась именно митохондриальная ДНК – изучался костный материал.

А вот вполне серьезная газета «Гардиан».

«Элементы сомнений просачиваются в «безошибочные» тесты на ДНК. Судебные эксперты открывают серьезные проблемы в использовании геномной дактилоскопии. Предполагается, что пробы должны быть уникальными показателями идентичности.

Проба ДНК, взятая из волоса, может отличаться от ДНК, взятой из крови или спермы одного и того же человека. По крайней мере, одно дело об убийстве, которое находится на апелляции в Теннеси зависит полностью от результатов исследования ДНК, которые, как говорят ученые, оказались противоречивы.

Проблема возникает только в том случае, если ДНК происходит из митохондрий. Вся ДНК в хромосомах наследуется от обоих родителей, но митохондриальная ДНК (МДНК) наследуется только от матери. В этой связи МДНК от принца Филиппа герцога Эдинбургского сравнивалась с МДНК, выделенной из екатеринбургских останков. Совпадение было достаточным для того, чтобы убедить большинство людей в том, что они обнаружили останки Царя и членов его семьи, убитых во время русской революции. Но доктор Вильям Шилдс из Нью-Йоркского университета как раз вчера заявил на заседании Американской ассоциации по развитию науки в Филадельфии, что данные МДНК являются непредсказуемыми, и доверять им нельзя.

Судебные эксперты могут получить крохотное количество ДНК из человеческого волоса, но чтобы прочесть пробу, надо умножить ее в триллионы раз. При этом возникает опасность загрязнения ее частичками ДНК из других источников. «ДНК летает!» – сказал ученый. Она может попасть на исследуемый объект даже от чихания окружающих, от пальцев, от контакта с реагентами, которых касались исследователи или другие лица (лаборанты, следователи и др.). Другая загвоздка заключалась в возможности умножить небольшие мутации в МДНК. МДНК слюны могла отличаться от МДНК кости».

Вот так!

Но государственная комиссия Ярова почему-то решила ограничиться весьма приблизительными и ненадежными «открытиями» Петрова. Сам же «профессор» был вынужден признаться: «Вероятность того, что скелет № 4 принадлежит Императору Николаю Второму, составляет 99,999 процента». Как вы думаете, что это значит?

Н. Вилькицкая. Я, разумеется, тоже не специалист, но, согласно правилам формальной логики, сделаю вывод, что исследуемые останки на 99 процентов являются останками Императора Николая II, а оставшиеся 1,111 процента его скелета принадлежат кому-то другому.

О. Куликовская: Вы абсолютно правы. Представьте себе если мы с вами стали утверждать, что «профессор» Петров – является Петровым лишь на 99 процентов, а на остальные 1 процентов он является Ельциным? Что вы на это скажете?

Н. Вилькицкая: Похоже, Ольга Николаевна, это вы берете у меня интервью, а не я у вас…

О. Куликовская-Романова: Было бы грешно не воспользоваться таким удачным случаем!

Н. Вилькицкая: Постараюсь не обмануть ваших ожиданий. Итак, если бы мы сказали «профессору», что он на 99 процентов Петров, а на 1 процент Ельцин, наверное, вряд ли ему это понравилось.