Затем Боб вынул из ящика коробку с патронами и два электрических фонаря, которые он положил на стол, где стояли бутылки и рюмки. После этого он погасил свет, и комната погрузилась в темноту. В этой пугающей темноте друзья стали заряжать ружья.
Зарядив двуствольное ружье, Боб сказал:
– Мы готовы. Теперь они могут приходить. Мы в состоянии образумить их…
– Конечно, – ответил Билл, – но не следует забывать их численное превосходство: их может быть двенадцать, как это у них принято… Не исключено, что они нарочно выбрали вечернее время, когда прислуга в городе.
– Прислуга здесь ни при чём… Впрочем, не нужно думать, что дакоитов так много. Ведь трудно представить себе, чтобы в нашей местности могли спокойно отнестись к появлению двенадцати индийцев.
– Да, но ведь их могли принять за цыган, – заметил Баллантайн.
Ответа не последовало. Морану было известно, что цыгане были очень дальними потомками одного индийского племени, этнически близкого к дакоитам. На этом их сходство кончалось. Цыгане-кочевники – весьма мирные люди, если их не трогают. Но что касается дакоитов, то само это название обозначает «смерть».
Их клич слышался все ближе и ближе.
– Они скоро будут здесь, – сказал Билл. Помолчав немного, он снова заговорил: – Какое решение мы примем, командан? Следует ли нам ждать здесь? Ведь мы рискуем оказаться в ловушке… Или, как я предпочитаю, дать им бой вне стен замка?
Моран колебался. Он понимал, что стены замка служат хорошей защитой, но до какого времени? Ему было хорошо известно, что ничто не может остановить дакоитов, что они, как кошки или змеи, смогут проникнуть всюду. Он даже не исключал, что вскоре они окажутся в комнате, где находились он и Билл.
Затем он принял решение.
– Ты прав, Билл, –заявил он. – Нападение – лучший вид обороны. В этом деле преимущество на стороне того, кто нападает первым. Выйдем через запасную дверь.
Они оба хорошо знали расположение замками им не составило большого труда достичь задней части здания. Пройдя через широкое помещение кухни, они вышли наружу, держа ружья наготове. Однако во дворе и в парке никого не было видно. Можно было подумать, что крики, которые они слышали несколько минут назад, были всего лишь плодом их воображения.
Боб Моран и Билл Баллантайн неподвижно стояли несколько минут, пытаясь уловить малейшие звуки. Было тихо. Однако им были известны кошачьи повадки дакоитов.
– Нам нельзя оставаться здесь, – прошептал Боб. – Пока мы находимся в этом месте, они могут проникнуть через парадный вход.
– Но если мы будем наблюдать за передней частью дома, мы не заметим, как они пролезут с этой стороны, – ответил Баллантайн.
– Это верно… Нам следует держать в поле зрения обе стороны здания.
Показав рукой на полуразрушенное строение, которое когда-то использовалось как конюшня, Боб сказал:
– Ты, Билл, иди туда. А я обогну дом и встану в дверях часовни. Для переклички между собой будем изображать крик совы. Подобный звук, произнесенный три раза медленно, будет означать сигнал сбора, а два раза – тревоги. Три частых крика будут показывать, что всё идет нормально. Иди. Я тебя прикрою.
Не возражая, Билл побежал по направлению к конюшне, и вскоре его силуэт исчез в темноте. Боб стал медленно обходить вокруг дома. Дойдя до угла, он остановился и осмотрел прилегающую местность. Всё казалось пустынным. Обратив внимание на заросший парк, освещаемый луной, Боб подумал, что ему следует нанять хорошего садовника, чтобы не дать парку превратиться в дикий лес.
Улыбнувшись, он отметил про себя, что все это пустяки. Главное сейчас – дакоиты. Часовня находилась в двадцати метрах от него. Пригнувшись и согнув колени, с ружьем в руках, он вскоре достиг ее и встал за одной из колонн. Отсюда Бобу было удобно вести наблюдение за фасадом замка, и если бы кто-то приблизился к входу, то оказался бы в пределах выстрела.
Послышался трехкратный крик совы. Это означало, что у Билла все идет хорошо. Моран дал такой же ответ.
В то же мгновение он заметил невдалеке человеческий силуэт, затем ещё один… По отблескам стали можно было судить о том, что эти люди вооружены ножами.
Они находились метрах в тридцати от Боба, который в лунном свете мог ясно видеть, что на них были лохмотья, а их угрюмые морщинистые лица были полускрыты чёрными волосами.
– Я не ошибся, – прошептал Моран, – это дакоиты…
Ему были хорошо известны эти фанатичные индийцы-убийцы. Они его, по-видимому, заметили, поскольку один из дакоитов, неожиданно повернувшись к часовне, издал знакомый Бобу зловещий крик.
«Можно подумать, что он хочет привлечь моё внимание», – промелькнуло в голове Боба, который ещё крепче сжал приклад ружья.
Вдруг снова совсем близко раздался такой крик, словно он прозвучал внутри пустого помещения.
Моран вздрогнул. Этот крик доносился из часовни, у входа которой Боб находился.
Инстинктивно повернувшись, Боб заметил, что одна из створок двери была приоткрыта. Ему стало понятно, что он оказался между двух огней: дакоиты были и перед ним, и за ним.
