Как только они переступили порог, ноги их утонули в траве. Но это была не трава, а зелёный ковёр с высоким устойчивым ворсом. Сразу же захотелось снять обувь. И Джон начал снимать её.
– Зачем? – спросил Серёга.
– Не знаю. Но мне так будет лучше, удобнее. Так хочется походить по траве. Куда же мне их деть? – он огляделся. – Тут ни одного шкафчика.
– Выбрось вон в тот люк – будешь выходить, тебе выдадут новые башмаки.
– Не может быть.
– Ну ты и тупой, Джон, я же сказал, что за всё уплачено.
Джону было жалко своих ботинок – он к ним привык, но всё же сделал то, на чём настаивал его друг. А вокруг щебетали птички, слышались трели соловья, лёгким свеем обволакивал тело его ветерок, а музыка так завораживала, что невольно хотелось любви.
«Ну и дела, – подумал Джон, – как же я не знал об этом уголке земного рая». Они подошли к огромной раковине, в которую был встроен бар.
– Две «Мери», – заказал Серёга. – Впрочем, отставить. У вас есть что-нибудь новенькое?
– Безусловно. Есть коктейль «Натали» и ром под довольно пикантным названием «Азалия».
– Тогда мне – «Азалию», а моему другу – «Натали», – сказал Серёга.
И обращаясь к Джону, сказал:
– Ну, вот и сбылась твоя мечта, Джон. Бери и пей её, свою Натали, до самого донышка.
И перехватив по дороге в роскошные пущи пленительную натуральную блондинку с тонкой талией и широкими бедрами, в руках которой призывно волновался бокал с янтарным напитком, Серёга исчез вместе с ней под пальмами так быстро, как будто бы его совсем и не было.
– Какой вы, однако, проказник, – донёсся до Джона воркующий женский голос, чуть приглушённый и сдобренный волнующим смехом.
– Да брось ты выпендриваться, Азалия. Где у тебя здесь твоя шмонька?
–Ах!..
И тут внимание Джона привлекла пухленькая брюнеточка.
– Вот ваша «Натали» – сказала она, протягивая бокал с пенящимся питиём. Джон утонул в её взгляде – до того хороша была эта девушка, и потому он не сразу понял, что так уже тянуло его к ней. – Берите же… Вы какой-то странный, совсем не такой, как другие… Берите же. Меня тоже зовут Натали.
– Джон…
– Джон?.. Так вы, наверное, иностранец?
– Иностранец, иностранец! – подтвердил внезапно появившийся перед ними Серёга в распахнутой рубахе и с расстёгнутой ширинкой.
– Застегнись, – сказал ему Джон, понизив голос.
– Да ладно, всё равно опять расстёгивать, – демонстративно громко ответил Сергей. – Два коктейля! – это уже бармену.
И снова Натали:
–Ты, милочка, в школе «Муму» читала? Так это написал он – Джон. Радуйся, перед тобой живой классик.
– Это правда? – наивно спросила Натали.
– Правда, правда! – отчеканил Серёга – Ты что сомневаешься?
Прихватив наполненные барменом бокалы, он стремительно исчез – на призывное мяуканье: «Мяу, мяу! Ау! Где ты, мой кролик?! Я жду!»
После второго коктейля Натали всё больше и больше напоминала Джону Лизоньку: та же улыбка, те же глаза и волосы, та же фигурка. Так же она умела слушать его, не задавая лишних вопросов, в то время как он, Джон, изливая душу, говорил и говорил ей о своей безграничной любви к Элизабет.
И когда он замолчал, склонив голову на свою грудь, она ласково взяла его за руки и прошептала так нежно и призывно, как это делала Элизабет в первые, страстные годы их жизни:
– Пойдём со мной, милый. И больше ни слова. Я всё сделаю сама, Джон… О-о-о! Джон!..
Проснувшись поутру, Джон долго лежал в постели. Голова не то чтобы болела, а так была тяжела, что казалась до отказа набитой каким-то дерьмом – в общем, чувствовал он себя не совсем комфортно – был, что называется, не в себе. На работу Джон не торопился – сам себе хозяин, а потому отчитываться не перед кем. Он лежал, перебирая в памяти события минувшего вечера, и не найдя ничего такого, чего бы ему нужно было стыдиться, на всякий случай решил спросить Серёгу, не сотворил ли он, Джон, чего такого этакого непотребного?
– Ну ты и гигант секса, – отозвался тот на его телефонный звонок. – Не знал и не думал. Однако похвально. Похвально. Натали еле жива была от твоего натиска. Так что я насилу оторвал тебя от неё.
Ничего подобного Джон не помнил.
– Шутишь?
– Какой там! Ты даже грозился жениться на ней – во как пришлась-то она к тебе. Заездил бабу, – потешался Серёга.
– Да пошёл ты в задницу, – сказал Джон и положил трубку.
То, что произошло вчера – со слов Серёги, естественно, не укладывалось ни в одну из отработанных Джоном жизненных схем своего поведения.
«Как всегда брешет, – подумал он. – Что может быть между нами общего: я – интеллигент, она – проститутка. Ну порезвились, и что?.. Да ничего!.. Святых не бывает: у каждого есть, что скрывать». С тем он и вылез из-под покрывала и понуро поплелся на кухню, даже не умывшись, чтобы залить водкой свое падение. «Прости меня, Лизонька!.. Прости, Элизабет…»
