Напоминание о моих друзьях и отце придало сил. И я ударила его двумя ногами в живот. Удар был несильный, но он не ожидал и поэтому потерял равновесие и упал на обогреватель. А так как электрик из Ивана так себе, его шарахнуло током и он отключился. А я попыталась встать. Если и умирать, то не в этом месте. Стоять было тяжело, голова кружилась, а в глазах периодически темнело. Держась за стену я дошла до двери. На пороге споткнулась и упала. В итоге, пока я доползла до выхода из этого дома, мои колени были уже синие. Рухнув на снег посреди двора я провалилась во тьму. И только сейчас мне стало действительно хорошо. Нет боли, страха и отчаяния. Мне так легко и хорошо. И если это смерть, то я больше не хочу открывать глаза. Единственное, что бы я хотела сейчас сделать, так это еще раз взглянуть в черные омуты глаз моего наваждения.
Ринат.
Пока папа пытался выбить разрешение на обыск всех домов на нашей улице, мы с Мишкой перелезли через соседний забор. Дома, где живет папин друг дядя Артур. Мы с братьями часто тут бывали в детстве. Играли в саду. Но какое то время назад они с папой поругались и больше не общались. От его дочки Марины я знал, что новый год они будут отмечать не в городе, поэтому это первый дом про который я подумал. И мы не стали дожидаться, пока все будет официально, потому как времени ждать у нас не было. Что у психов в головах никто не знает.
Она лежала во дворе этого дома, вся в крови и с синяками повсюду. В одном платье, которое было на ней в новый год.
— Вера!
Я подбежал ближе, взял ее за голову, но она была без сознания. Пульс был, слабый, но был.
— Миша, скорую!
— Вызвал. До приезда скорой не шевели ее. У нее отвертка в груди. Следи за пульсом. И прижми края раны, чтобы кровь не вытекала сильнее. Но саму отвертку не тронь.
Я лишь кивал головой не в силах нормально говорить.
— Я позвоню Тимуру Руслановичу и проверю подвал. Судя по следам она была именно там.
Я махнул на него рукой. В этот момент, мне было все равно. Лишь бы моя девочка выжила.
— Ринат, эта тварь еще жива, но сестренка его знатно приложила. Он в подвале, в отключке.
— Насрать! Я его хочу видеть лишь могиле. И знать, что он больше никому не искалечит жизнь.
Через некоторое время приехала скорая. Веру срочно погрузили в машину и увезли в больницу. Я поехал с ней. А с Иваном разберется отец. Для меня сейчас самое главное жизнь Веры, а его и так судьба накажет. Ни одно действие не обходится без последствий. Для него, место в аду уже готово.
Глава 21.
Ринат.
Время тянулось очень долго. Не знаю сколько просидел в больничном коридоре, смотря на закрытую дверь реанимационного крыла. Не замечая ничего вокруг. Из этого состояния меня вывел голос мамы.
— Сыночек, ты бы отдохнул. Там врачи, они ее спасут. А мы ей ничем не поможем сейчас.
— Мам, не сейчас. Не переживай, все нормально, я не устал.
Еще через несколько тысяч лет, дверь открылась и в коридор вышел врач. По его глазам было видно, что ничего хорошего он нам не скажет.
— Кто родственники Новиковой Вероники Ивановны?
Меня передернуло от упоминания ее отчества.
— Мы! — крикнули хором.
Как оказалось тут были уже и Мила с ребятами и отец с братьями.
Мы с мамой подошли ближе.
— Нам нужна срочно кровь. Будем делать прямое переливание. У вас есть знакомые с четвертой отрицательной? Нет, ищите.
Я в надежде посмотрел на отца, ведь у него же должны быть какие то связи, друзья. Да кто угодно. Неужели ни у кого нет такой группы?
— У меня четвертая отрицательная!
К нам подбежал Мишка. А у меня прям камень с души упал. Я еще раз взглянул на этого парня другими глазами.
— Пойдемте со мной. Но вы на всякий случай все равно найдите еще хотя бы одного человека.
Врач уже хотел уйти, но я придержал его за руку.
— Как она? — еле слышно спросил я.
— Жива, это пока все, что могу сказать. Ждите и молитесь. Я не могу ничего обещать. Главное, чтобы она сама сейчас очень хотела проснуться.
Я отпустил руку врача и облокотившись о стену, съехал по ней вниз к полу.
Вера, надеюсь ты так же как и я, очень хочешь проснуться. Надеюсь, что эта гнида не отбил у нее желание жить. А жизнь она ценит. Помню мне Мишка рассказывал про ее спор со Стасом. И если он правильно мне рассказал, то она любит жизнь. И не понимает, зачем другие тратят ее на разные глупости.
Вера.
— Григорий Сергеевич, как долго она будет спать?
Голоса раздавались сквозь сон. Такой тягучий и успокаивающий, такой из которого не хочется выплывать. Наконец-то мне хорошо. Я ни о чем не думаю, у меня нет проблем, нет страха. И я не хочу открывать глаза и окунуться в реальную жизнь.
— Сейчас, все зависит только от нее и ее организма.
Я видела маму несколько раз. Здесь она жива. Здесь она выглядит счастливой. Вот только, когда я к ней пыталась подойти, она убегала, а в голове звучало только одно слово "рано". Может это был сон, а может я умерла или же сошла с ума и все это лишь мое воспаленное подсознание. Кто знает? Но я видела то, что видела.
