— Я не знаю, неуверен. Маг что-то плел про человечность рядом с ним. Ты ведь догадываешься, о чем я? Нет, точно знаешь, о чем. Ты все это время знал и молчал. Тави, так нельзя. Я там чуть не сдох от боли и унижения. Безысходности и непонимания. Так друзья не поступают… ты… ты…
— Ты имеешь право обижаться на меня, Лари. Я сдержу свое обещание и все-все тебе расскажу после твоего разговора с дядей. Прости. Так было нужно.
— Я вообще-то здесь, — возмутился Тимьяр. — Почему меня все игнорируют и не отвечают на мои вопросы и требования?
— Хотя бы потому, что здесь посредине нигде ты никто. Не король. Просто один человек практический голый и без оружия против нас двоих, — разозлился я. Если бы не король Радии, я бы заставил Тави мне все рассказать. — Заткнись, пока я тебя не заткнул, связал и закинул на лошадь как мешок с зерном.
Тимьяр от такой наглости с моей стороны побледнел, покраснел, открыл рот, чтобы возмутиться, но, посмотрев на меня, понял, что я не шучу, и заткнулся.
— Мы с Тави возвращаемся во дворец Филиппа третьего, и это не обсуждается. А ты в столице Фагмалии иди, куда хочешь. Навязался на мою голову, возись с тобой. Я тебе не нянька, сам уже большой мальчик, — сказал королю Радии я. — А пока заткнись и дай мне с наставником поговорить. Не вмешивайся в наш разговор и не перебивай. Иначе сядем на лошадь вдвоем и уедем, оставив тебя тут одного в лесу.
— Может, и правда так сделаем? — спросил меня Тавиан. — Если идти так медленно пешком, мы и к утру до столицы не доберемся. Лучше действительно поедем. А твоему «хозяину» помощь пришлем с одеждой и лошадью сразу, как доберемся до города.
— Он мне не хозяин. Никогда им не был и не будет, — парирую я слова друга. — Дядя — самозванец, и заключенный с ним договор не имеет законной силы. Филипп третий только и умеет, что беззащитных да безоружных убивать. Куда ему выиграть войну с Радией? А еще умеет родственников подставлять, спасая свой собственный зад, а не королевство.
— Лари, ты прав во всем. Филипп третий мог свою дочь замуж за короля Радии отдать, но отдал тебя, сделав гарантом мира, — согласился со мной Тавиан.
— Это я отказался от брака с его дочерью, — снова влез в наш разговор с наставником Тимьяр. — У меня в гареме куча наложниц и наследники от них есть. И вообще я мальчиков люблю, а женские прелести меня не особо привлекают. С ними я только для того, чтоб детей зачать, а так для красоты и престижа их в гареме держу.
— Извращенец.
— Ай-ай! Некрасиво так говорить о монархе. Кто виноват, что у него в королевстве такие законы? — пошутил Тави. — И секс с мужчиной там норма жизни и традиции предков.
— Так он сам и виноват. Если ему нравятся парни, то и все должны так жить? Становиться младшими бесправными мужьями-рабами или наложниками? А если парень вроде меня и ненавидит секс с мужчиной, а его отдали в гарем к такому вот извращенцу. Как ему тогда жить? Ломать себя под причуды монарха-самодура? Или умереть, но не ложиться под извращенца? Зачем так жить? А, король, что молчишь? О тебе ведь говорим. Удивлен, что есть кто-то, кто не готов подставить тебе свой зад в нашем мире? Или ты не знаешь, что есть королевства, где секс с мужчиной считается извращением, и семья нижнего покрывается позором? С ними никто не разговаривает, кричат оскорбления вслед, а торговцы легко могут отказать и не продать хлеба.
— Ты преувеличиваешь. В нашем мире все бисексуальны, — не согласился со мной Тимьяр.
— Плохо ты знаешь своих соседей, король. Фагмалия как раз такое королевство, где секс с мужчиной считается позором и извращением. Или если две женщины занимаются сексом друг с другом. Тоже извращение в Фагмалии, и презрение таким вот парам. А ты потребовал от их короля принца, отказавшись жениться на дочери монарха. Знаешь, что своим поступком опорочил мою честь и доброе имя? И теперь любой житель может оскорблять меня и отказаться вообще здороваться со мной?
— Я не думал, что у вас все так серьезно. Не придавал этому значения. Полагал, что вы такие же, как мы, просто пафоса и гордости побольше. Удивился еще, что Филипп третий побледнел, потом покраснел, когда я выдвинул ему такие требования.
— Отдавая меня наложником тебе, он опозорил и свое имя, и королевскую семью. Вряд ли кто в королевстве вообще знает про ваш договор. А кто знает, молчит, боясь за свою жизнь, или же давно уже говорить вообще ничего не может, — просветил я короля Радии о том, что он натворил. — Так что и тебе придется помалкивать об этом, если вдруг случайно встретишься с ним в столице. Скорее всего, он придумал красивую сказку о том, как откупился от тебя золотом или куском пустынной земли.
— А то, что пропал куда-то принц крови, разве ни у кого не возникнет вопросов?
