Кукла быстро надоела Гене. Чего он только с ней не делал, чего только не придумывал! Камасутра по сравнению с достижениями Зыбина казалась старым отстоем. Одна незадача: Глаша оставалась равнодушной к происходящему, хоть и не была холодна – нежная кожа оставалась тёплой. Но Гене хотелось стонов, страстных поцелуев… и много ещё чего, на что была способна его фантазия.
Зыбин вышел на балкон, закурил, пуская дымок уголком рта. На тёмном небе полыхало разноцветное полотно. Оно появилось в первую же ночь после катастрофы и, по мнению Гены, скрывало в себе суть происходящего. Одним словом, загадка природы – северное сияние на сорок пятой широте. Явление прекрасно вписывалось в ощущение «сбычи мечт», в котором пребывал Гена. Седьмой этаж он прозвал «седьмым небом». Где-то там что-то горит, кто-то даже стреляет, в ногу маршируют зомби-аройды, разбивая на своём пути витрины, затаптывая парки, людей и замешкавшихся одичалых животных. А здесь – полная идиллия. Продуктов в вакуум-пакетах – валом, пития – море плюс прекрасная наложница в твоём распоряжении.
Гена обернулся. Глаша лежала на софе, задрав красивую попу. Зелёные глаза всё так же озабоченно смотрели на Зыбина, и от одного этого ему становилось не по себе. Как бы оживить красавицу? Хотя бы изменить выражение лица. Из-за этого у Гены не получалось «спереди»: всё время казалось, что Глаша смотрит с осуждением, укором. Потому иногда настроение, скажем так, падало, и приходил бог Облом.
Зыбин выбросил окурок с твёрдым намерением обследовать свою возлюбленную с макушки до пят, чтобы найти если не кнопку перезагрузки, то хоть что-то подобное. Должна же быть какая-то клавиша, тумблер, сим-карта или ещё чего-нибудь!
Поиск ничего не дал. Точнее сказать, итог поиска привёл к ожидаемым последствиям: прикосновения к нежному тёплому телу куклы взвинтило Гену, и он привычно пристроился сзади. В экстазе пылкий любовник схватил Глашу за локоны. Край скальпа на затылке отошёл, обнажив металлическую пластинку. Запыханный Зыбин склонился, всматриваясь в ряд цифр и букв.
– «Сто тридцать восемь эф, ди семьдесят пять, гламур», – шёпотом произнёс он.
Тело куклы дрогнуло, ладони сжались, брови удивлённо приподнялись. Гена шарахнулся назад, обалдев от неожиданности.
Очень скоро спокойная жизнь закончилась. Всё чаще зарево пожаров освещало по ночам улицы города, дымные столбы заслоняли небо днём, чад лез в окна, а климат-контроль, естественно, не работал. Всё чаще Глаша вздыхала и ныла от тоски. Не пристало модели сидеть без вечеринок, подруг и ухажёров. Гена пытался внушить ей, что является любимым и единственным человеком для неё, но, как он ни старался, видимо, в протоколе поведения аройда класса «Гламур» верность и любовь к одному мужчине не значились. Вряд ли кто-то из людей замечал, насколько протоколы поведения ограничивают аройдов: набор стандартных фраз в разговоре, выполнение функций согласно установленному классу. Теперь Гена ощутил всё это на своей шкуре.
– Мне необходимо в салон, – твердила Глаша. – Необходимо сменить гардероб. То, что ты мне говоришь, – неправда, – ныла она, и плевать на катастрофу. – Ты ограничиваешь мои общественные функции? Но это насилие над свободным гражданином!
Однажды он проснулся в комнате один и понял, что любимая сбежала. Лёжа на софе, Гена решал: броситься в погоню или оставить всё как есть? Он выпил пива, выглянул в окно – дым поднимался за два квартала от его дома. Что-то громко ахнуло справа, и Зыбин, прижавшись лицом к стеклу, увидел оседающий небоскрёб, облако поднимающейся пыли, летящих от ударной волны зомбей. В тот момент он осознал хрупкость своего положения, его даже в пот бросило. Надо было уходить, и уходить срочно. Прочь из города!
Он никогда не собирался в походы, потому одежда и припасы сопротивлялись, не желая лезть в рюкзак. Гена вступил в неравный бой со свитером, когда дверь распахнулась и на пороге возникло нечто покрытое копотью, с обрывками платья на плечах. Всклокоченные волосы тлели, заполняя квартиру запахом гари.
– Милый. Представляешь. Они меня… – Глашу коротнуло, из пореза на шее сочился белёсый наногель. – Милый… милый… милый…
Она двинулась на Гену, протянув к нему обгорелые руки. Зыбин схватил рюкзак, увернулся от смертельных объятий и пулей выскочил в коридор.
За порогом он обернулся. Кукла со звоном врезалась в окно, остановилась, отошла и рванула на таран.
– Где ты, милый?! – донеслось до Гены, и Глаша вылетела из разбитого окна.
Великий Оракул ехал на носилках. Массовик-Затейник топал рядом. Неизменная улыбка лежала на его лице, ибо, если присмотреться, можно было увидеть: она искусно нарисована.
– Кто это придумал? – вздохнул Оракул.
– Что ты имеешь в виду? – Затейник покосился на предсказателя.
– Эти прогулки? – раздражённо произнёс Великий и гаркнул на Опахало: – Да маши уже, маши сильнее! Жара неимоверная.
– Надо меньше пить, – вздохнул Затейник, тут же признался: – А прогулки придумал я.
Предсказатель бросил на него презрительный взгляд:
– Сволочь.
