– Эй, паря! Чё за фигня? – Из антикварной лавки вышел толстенький коротышка с синей шевелюрой и в расшитом золотом жилете. – Представляешь, у меня свет погас… – едва ли не с восторгом произнёс он и тут увидел женщину. – А с вами чего, мадам? Протезы? Ага. Надо «Скорую» вызывать. Слышь, чел? – Коротышка обратился к мужчине, по-прежнему стоящему там, где с ним столкнулся Гена. – Сеть есть? Да ты слышишь меня, чел?
Коротышка тронул мужчину за руку, потом огляделся вокруг:
– Что-то я не секу, паря. Они что? Все?
Прохожие стояли словно манекены, уставившись перед собой пустыми глазами. За их спинами, стеная, двигались люди-протезники, взывая о помощи, как и безногая женщина. Кто-то выл, требуя Сеть; кто-то упал – отказал скелетон; кто-то слепо шарил руками перед собой; иные умирали, лишившись встроенного медкомпа.
Гена похолодел: настоящих людей – не аройдов – можно было сосчитать по пальцам едва ли не в буквальном смысле слова!
Коротышка грязно выругался:
– Сечёшь тему, паря? Электронка везде вырубилась. Все, кто стоит – аройды. Говорил мой дед: не давайте им равные права с человеком. Так нет же! Этика Азимова! Капец, – он покачал головой. – Ни связи, ни электричества, ни воды…
Коротышка не договорил. В небе загудело, засвистело. Над крышами домов пронёсся стратосферный аэробус. Гена невольно зажал уши, а женщина завопила сильнее прежнего. Столб огня и дыма поднялся над землёй в трёх кварталах отсюда. Ударная волна пронеслась по улицам, толкнула стоящих аройдов, и те пришли в движение. Каждый пошёл своей дорогой, механически переставляя ноги. Коротышка замер, открыв рот, и это стоило ему жизни.
Аройды постепенно стали сбиваться в толпу, бредущую в одном направлении. Зыбин не успел моргнуть, как механические люди сплотились в большой отряд и двинулись прямо на него. Гена попятился. Коротышка шагнул к магазинчику, но споткнулся, упал. Заорав, он попытался уползти на четвереньках и скрылся среди множества ног. До Димы долетел его отчаянный крик. Безногая вцепилась в штанину Зыбина, моля о помощи. Гена, в страхе перед неуправляемой толпой, ударил её по рукам. Потом по голове…
Пустырник чувствовал себя униженным, брошенным и растоптанным. За что? За что ему такие страдания? Пройти сотни – если не тысячи – километров в поисках счастья, засыпать под звёздами с надеждой на пророчество, терпеть жгучее солнце, бить ноги о каменистые тропы, прятаться по оврагам от бандитов разных мастей, обходить стороной стада бредущих зомбей… И что в конечном итоге? Крушение всех надежд?
– Пять тысяч пятьсот шестьдесят два, – печально произнёс Счётчик, провожая взглядом очередное перекати-поле: «Такова судьба, чувак».
Пустырник вздрогнул, обернулся.
– Это всё из-за тебя, проклятый ублюдок, – прошипел он, чувствуя закипающую ненависть. – Это ты во всём виноват! Будь ты проклят!!!
Странник оглянулся в поисках какого-нибудь оружия и поднял увесистый булыжник.
Соседка стояла посреди коридора с открытой сумочкой в руках, словно искала помаду или пудреницу. Стояла уже второй день. В городе что-то горело, кричали люди, толпами маршировали аройды, превратившись в механических зомбей. Или правильно – зомби? Как ни назови, всё одно – мертвяки, безмозглые куклы. Теперь уже безмозглые. Человеческие клоны с наногелем вместо крови, совершенные помощники они уже не выглядели так блестяще: одежда порвалась или обгорела, у некоторых от огня скрутились волосы, тела покрылись ранами, кто потерял обувь, кто сломал ногти или пальцы, кому-то выбили глаз. Толпы с силой сшибались на улицах, образовывая шевелящиеся завалы. Некоторые выбирались и ползли, одержимо шли дальше. Наногель, текущий в их жилах, закрывал раны, но не мог нарастить новую плоть без необходимого программного обеспечения, а оперативные системы организма аройдов, по неведомой для Гены причине, были отключены или вовсе уничтожены. Живых людей-протезников на улицах не осталось – большинство погибло в первые часы катастрофы, как та безногая.
Гена наблюдал за городом в телескоп с седьмого этажа, где располагалась его квартира. Он старался не вспоминать о содеянном. Что Зыбин мог сделать для безногой? Встать перед лавиной зомбей, закрыть собой? Погибнуть?
Когда-то давно, в детстве, он задумывался: что будет, если на планете исчезнут все или большая часть человечества? Он останется один. Лузер – наследник цивилизации. Никто не будет насмехаться, тыкать пальцем в спину, а несчастные девушки упадут к его ногам, умоляя о помощи… Нет, ну несчастные девушки непременно должны остаться. Например такие, как соседка Глаша.
После происшествия на улице Гена взбежал по аварийной лестнице на свой этаж, гонимый одним желанием – спрятаться от ужаса. В коридоре он увидел стоящую Глашу и шарахнулся назад. Однако девушка никак не отреагировала на его появление. Вжимаясь в стену, Гена пробрался к двери своей квартиры, заперся и только тогда перевёл дух.
