– Ну ладно, ты славный парень, – сказал Хемм, хлопая Казио по плечу. – Мы с твоим отцом и этим стариком слопали немало соли. Сожалею, что твой отец погиб. – Хемм показал на з’Акатто: – Он был лучшим командиром отряда пробукутории. И он называл нас своими пурсии, своими свиньями.
– И это не было ласковым прозвищем, – добавил з’Акатто. – Просто от вас ужасно воняло.
– Точно, – согласился Хемм. – И даже хуже… А что случилось с тем старым хряком Осперо?
– У него теперь свое дело в з’Эспино, – ответил з’Акатто. – Я видел его несколько месяцев назад.
– Дело, говоришь? Я себе представляю. Мне и самому следовало бы поступить так же. А теперь глянь, где я оказался. Но это хорошо, что ты здесь, кассро. Мы с парнями просто не знаем, что нам делать.
– Можно подумать, вы раньше знали, – проворчал з’Акатто.
– Он был вашим командиром? – спросил Казио у Хемма.
– Только я и старый Пиро воевали в той двадцатилетней войне, – ответил Хемм. – Остальные были тогда слишком молоды.
– Верно, но я о нем слышал, – заметил Ян.
– А кто нет? – вмешался еще один солдат. – Битва за мост Гуммачио. Всем известна эта история!
– А я ничего не слышал, – сказал Казио, бросив укоризненный взгляд на з’Акатто.
Все рассмеялись, уверенные, что Казио шутит.
– Так что все-таки вы здесь делаете, парни? – спросил з’Акатто.
– Спроси у него, – ответил Пиро, указывая на Казио. – Королева поставила его во главе нашего отряда, а он нас быстро располовинил. Кавалерия, оставшаяся в живых после западни у Данмрога, бросила нас и ускакала прочь, осталась только пехота. Нас уже много дней травят как волков. Нам удалось ускользнуть, но потом они снова нас нашли. Противник строится по другую сторону дороги, чтобы прикончить нас. Я уже считал, что нам конец, но с тобой у нас появляется шанс.
– Я не в силах сделать за вас то, что вы не можете сделать сами, – ответил з’Акатто.
– Ты теперь такой скромник, кассро, да? – осведомился Хемм. – Кончай болтать, ты нам нужен.
– Нет, вовсе нет.
– У нас тут есть хорошие парни, – продолжал Пиро, – но нам не хватает командира. Королева поставила над нами молодого Пачиомадио, не так ли? А он завел нас в ловушку. Мы считаем, что он должен нас отсюда вывести.
– Верно, – поддержал его Ян. – Помогите нам вернуться в Эслен.
– Мы и сами туда направляемся, – сказал Казио.
– Я согласился только помочь тебе отыскать Остру, – заявил з’Акатто. – А к Энни ты будешь возвращаться без меня. И в любом случае нам будет легче выбираться по одному.
– Да, я все понимаю, – сказал Пиро. – Хотя и не могу поверить, что это говоришь ты, кассро. Прежде ты никогда не беспокоился о том, чтобы спасать собственную станг, когда рядом люди, которые в тебе нуждаются.
– Ну, это было давно, – ответил з’Акатто.
– Оставь его в покое, – вмешался Хемм. – Он спас людей за четверых. Я должен ему шесть жизней. Завтра, когда я умру, мой долг уменьшится до пяти.
– Ко всему прочему, з’Акатто, – добавил Казио, – у тебя еще осталось вино, которое нужно выпить. А что важнее?
– Собачьей вам мочи вместо вина, – прорычал з’Акатто. – А ты, Казио, захлопни пасть, когда не знаешь, о чем говоришь.
– Ты прав, – ответил Казио. – Я не знаю, о чем говорят эти парни, но разве я виноват? Впрочем, не имеет значения. Сожалею, что Энни отдала этих людей под мою команду. Мне бы следовало отказаться. Я фехтовальщик, очень хороший фехтовальщик, но не солдат и не командир. Но если завтра им предстоит сражаться, я буду сражаться вместе с ними.
– А это говорит сын Мамерико, – сказал Пиро.
– А что будет с Острой?
– Да, что будет со мной? – послышался голос сзади. Казио обернулся и увидел, что Остра стоит, прислонившись к карете. – Он не может поступить иначе. И я буду с ним, как и ты, з’Акатто, ведь что бы ты ни говорил, сколько бы ни пил, твоя душа остается благородной.
З’Акатто вздохнул и отвернулся.
– Хорошо сказано, леди, – сказал Пиро.
Теперь все глаза обратились к з’Акатто. На мгновение он стал похож на загнанное в клетку животное, но потом Казио заметил, как что-то в нем неуловимо изменилось.
– Ну ладно, пурсии, – сказал он. – Мы попусту тратим время. Пусть кто-нибудь расскажет, как обстоят дела.
– Нас девяносто человек. По данным нашей разведки, у них семьдесят всадников, шестьдесят тяжелых пехотинцев и двадцать лучников.
З’Акатто оглядел солдат.
– Насколько я понимаю, у нас половина тяжеловооруженных пехотинцев и половина легких. Так? – спросил он.
– Да.
– Нам нужно узкое пространство, – сказал з’Акатто. – На флангах утес или лес. Есть здесь поблизости подходящее место?
– Я покажу, – вызвался молодой рыжеволосый солдат.
– Ну давай, – кивнул з’Акатто. – А теперь расскажите мне, как у нас с припасами.
Казио остался с з’Акатто, стараясь запоминать все, что тот говорит, чтобы оказаться хоть чем-нибудь полезным, но очень скоро понял, что от него нет ни малейшего толка. З’Акатто и солдаты общались на языке, которого он не понимал, он имел мало общего с королевским, вителлианским и алманнийским языками, это было нечто среднее, созданное долгим совместным опытом. Так Казио и сказал Остре, когда пришел ее проведать поздним вечером.
