– Да. Или да и нет. Как и все остальное, это не просто. Понимаешь, время в НеМире – забавная вещь. Человек, которого ты называешь Чороном, и человек, которого зовешь Стивеном, являются эхом и источником другого, и оба делали все, чтобы исполнить обещание того, кто восстанет, когда мы найдем трон. В качестве Чорона мне не удалось добиться желаемого результата. Но как Стивен я это сделаю.
– Ты утверждаешь, что ты есть возрожденный Чорон?
– Нет. Представь, что я тронул струну лютни. Она дрожит, колеблется, она уже занимает больше пространства, чем струна. К тому же она производит звук. Можно сказать, что Стивен есть дальняя граница колебаний слева, а Чорон – справа. Но речь идет об одной и той же струне и об одном и том же звуке. Мы едины и всегда были такими, даже до того, как к струне прикоснулись пальцы.
– Ты хочешь, чтобы я слишком многое принял на веру.
– Мне все равно, поверишь ты мне или нет. В конце концов, ты ревестури и все подвергаешь сомнению. И это замечательно. Я не стану утверждать, что не словчил для достижения необходимого результата. Как Чорон, я нарушил закон смерти и сделал себя бессмертным, потому что нужно много времени, чтобы отыскать трон. Конечно, мои враги нашли способ уничтожить мое тело, но я уже знал, как найти свои отражения в прошлом и в будущем, и в какой-то момент они поняли обо мне все, после чего мы вместе сумели добиться… этого. Получилось очень интересно.
– Значит, ты больше не Стивен.
– А ты меня совсем не слушаешь, не так ли?
Фратекс нахмурился:
– Когда ты говорил о том, что Чорон нарушил закон смерти, чтобы стать бессмертным… быть побежденным…
– Да! – вскричал Стивен. – Мне было интересно, сколько времени тебе потребуется, чтобы это понять. Получилось очень весело, как я и рассчитывал.
– Ты Джестер Черный.
– Ты же знаешь, я никогда так себя не называл. Мне кажется, это оскорбление.
– Святые, – пробормотал Фратекс.
– Фууду-оглис! – передразнил Стивен. – Я это только что придумал, – признался он. – Это тоже ничего не значит.
– Ты не можешь быть Джестером Черным, оставаясь одновременно Стивеном Дариджем, – заявил Пелл. – Фратир Стивен хороший человек, неспособный совершать злые поступки Джестера Черного. Если ты тот, кем себя называешь, значит, ты вселился в брата Дариджа. Или ты просто спятивший брат Стивен.
– Какое разочарование, – сказал Стивен. – Ты так красиво говорил об интеллектуальной чистоте Ревестури, о том, как твой метод рассуждений отделяет тебя от твоих противников, но ты все еще твердишь о добре и зле. Честно говоря, это печально. Был ли Чорон хорошим человеком? Просто поверь: я поднимался в горы, как Чорон, а несколькими годами позднее был Джестером Черным. Различие состоит в силе; тот, кого ты называешь Стивеном, есть Джестер Черный, лишенный силы. Но в своем центре мы единое целое. Добро и зло есть лишь суждения, а в данном случае они произнесены без понимания.
– Черный Джестер привязывал бритвы к пяткам и локтям детей и заставлял их драться, как петухов, – сказал Фратекс Пелл.
– Я уже говорил тебе, что я был разочарован, – заявил Стивен. – Возможно настолько, что немного сошел с ума.
– Немного?
– Это не имеет значения. Все изменилось, и теперь я вижу путь.
– И что же ты видишь?
– Трон седоса появится вновь, чего никогда не было во времена Чорона. На самом деле он уже появился; в некотором смысле его могущество достигло вершины. Однако пока один человек еще не может востребовать всю его силу. Я контролирую существенную часть. Другой Фратекс Призмо, кем бы он ни был, также имеет серьезные притязания на него. Но самая сильная – Энни Отважная, поскольку Виргенья оставила ей кратчайший путь как своей наследнице – и основала тайную организацию, которая должна позаботиться о том, чтобы ее наследник получил этот дар, если такое время когда-нибудь наступит.
– Почему?
– Я не знаю. Возможно, она считала, что ее потомок пойдет по ее стопам, откажется от силы и спрячет трон еще на две тысячи лет.
– Может быть, она так и сделает.
– Во-первых, сейчас этого будет недостаточно. Нарушен закон смерти. Терновый король мертв, и леса во всем мире умирают, а когда они умрут, за ними обязательно последуем и мы. Но неужели ты ничего не видел? У тебя бывают видения?
– Конечно, иногда бывают.
– Ты видел, каким станет мир, если Энни сядет на трон седоса?
– Нет. И я не искал такого видения, а потому оно меня не посетило.
– Трехтысячелетнее правление ужаса, которое делает мою маленькую эпоху детской забавой. А в конце ее правления мир исчезает.
На лице Пелла появилось беспокойство, но он пожал плечами.
– Но об этом говоришь лишь ты, – сказал он. – Кроме того, далеко не все видения оказываются истинными.
– Это так. Вот почему я здесь.
– И зачем же?
– По двум причинам. Как и другие, прошедшие по великим священным путям, я могу видеть тебя лишь в виде туманного облака.
– Ты только что сказал, что видел Энни.
– Это не совсем так. Я видел мир, каким она его сделает. Ты не всегда был таким тупым.
– Я…
