Когда его рука коснулась земли, все замерло, и он почувствовал, как его пальцы все быстрее и быстрее зарываются в землю, кожа растягивается, на всю долину, потом на холмы и на всю умирающую землю, а потом он вновь оказался на севере и глядел в глаза умирающего Тернового короля.
Лесничий.
Он поднял руку и вернулся на свое прежнее место, рядом с Винной.
Фенд смотрел на него сверху.
– О, проклятие, – пробормотал Эспер.
– Время пришло, – сказал Фенд.
Вот только это был вовсе не Фенд, а Колдунья.
Ошеломленный Казио немного постоял в неподвижности, пытаясь понять, что происходит. Затем он сообразил, что Остра пришла в себя и смотрит на него.
– Любимая, – сказал он. – Ты в порядке?
Пока Остра вставала, остальные выбежали из склепа, наверное, хотели увидеть, на что теперь способна Энни, умеющая летать.
– Со мной все хорошо, – ответила Остра. – Я спала.
– В течение нескольких дней, – сказал Казио. – Ты знаешь, что случилось?
– Я была с Энни, или она находилась со мной, – ответила девушка. – Все перепуталось, но мне кажется, что душа Энни перешла ко мне, пока исцелялось ее тело.
– Ты знаешь, как отсюда выбраться?
Остра огляделась.
– Мы в Тенистом Эслене?
– Да.
– Тут есть тропа, ведущая в замок. Но прежде мы должны найти Энни.
– Ну, она только что улетела вместе с Узником, – сообщил Казио. – Ты можешь ходить?
– Я чувствую себя прекрасно.
Он помог ей встать и поцеловал.
– Пойдем посмотрим, что происходит, – предложил Казио.
– Один момент, – послышался знакомый голос.
Марше Хесперо стоял у входа в склеп. Он выглядел каким-то взъерошенным, а в его голосе слышалось напряжение.
Казио обнажил Акредо.
– Мне нужна только она, – сказал Хесперо, указывая на Остру. – Она – это связь; она – путь к Энни. Я еще могу всех спасти.
– Ты? – Казио едва не рассмеялся. – Ты полагаешь, я поверю, что ты пытаешься кого-то спасти?
– Послушай, – продолжал Хесперо. – Человек, который привел тебя сюда, все еще сражается с Энни, пока мы беседуем. Энни, скорее всего, победит, а потом придет сюда, чтобы покончить со мной. Если это произойдет, мы все будем мечтать и молить о тех днях, когда люди были рабами скаслоев.
Казио встал перед Острой.
– Об этом мне ничего не известно. Возможно, ты лжешь, возможно, говоришь правду. Если бы мне пришлось гадать, я выбрал бы первое. Но это не имеет значения.
– Он не лжет, – пробормотала Остра.
– О чем ты говоришь?
– Энни пыталась сказать мне нечто похожее, хотя мне кажется, она сама не знала, что имеет в виду. И я действительно связана с ней; мы прошли один и тот же священный путь.
– Послушай Остру, – сказал Хесперо. – Времени осталось мало.
Казио посмотрел на Остру.
– Ты ему веришь?
– Нет, – ответила она. – Но разве у нас есть выбор?
– Ну, я не отдам ему тебя, – сказал Казио. – Он может убить вас обеих.
Она закрыла глаза и взяла его за руки:
– Казио, если потребуется…
– Нет.
– Не понимаю, зачем я потратил столько времени на разговоры с вами, – сказал Хесперо, выхватывая рапиру. – Надеюсь, ты помнишь, что твое оружие не может мне навредить, – добавил Хесперо.
– О, мы с Акредо что-нибудь придумаем, – ответил Казио, вставая в позицию.
Энни призвала на него молнию, и на мгновение ей показалось, что все будет очень просто. Но Джестер ухмыльнулся и тут же вскочил на ноги, а когда она метнула в него новую молнию, каким-то образом прокрутил ее вокруг себя, а потом швырнул обратно в Энни.
И расхохотался – так, как делал это в другом мире, где она впервые его встретила.
Больше всего Энни раздражало, что он находился прямо у нее под носом – во всяком случае, та его часть, которая была Стивеном. Она могла его убить в любой момент, если бы знала, что это он, и всего этого попросту не произошло бы. Хуже того, именно ее видение помогло ему стать… этим.
Сколько же из ее видений были ложными?
Ну, у нее еще есть время исправить ошибку. Она хлопнула в ладоши и вырвала его из реального мира – они оказались в царстве седоса.
– О, смена декораций? – сказал он. – Прекрасно, моя королева.
Небо бушевало от ярости по ее воле, земля превратилась в топи, покрытые черным вереском.
– Это все принадлежит мне, – сказала она ему. – Все.
– А ты жадная, – ответил он.
Ее ярость закипела еще сильнее.
– Я ничего не хочу. Я не хочу, но вы все меня к этому подталкиваете. Веры, ты, моя мать, Фастия, Артвейр, Хесперо – ваши угрозы и обещания. Вы постоянно чего-то от меня хотите, все время пытаетесь заставить – вероломством и обманом. Больше этого не будет. Хватит.
Она ударила, наполнив пространство между ними смертью шестнадцати видов, и с ликованием смотрела, как он дрогнул. И все же он продолжал улыбаться, словно знал нечто, неизвестное Энни.
Хватит. Она увидела на нем шов и открыла его, точно книгу, так что все его страницы оказались перед ее глазами.
– И ты осмеливаешься назвать меня жадной? – сказала она. – Посмотри на себя. Посмотри на то, кем ты стал. Посмотри, что ты сделал.
– О да, я был плохим мальчиком, признаю, – сказал он. – Но мир все еще находился здесь, когда я отправился спать. А ты станешь для него концом.
