– А ты не верь, – сказал Стивен. – Посмотри сама.
Пламя заплясало на одежде Остры. Она посмотрела на Казио, и на мгновение проглянуло лицо той Остры, которую он любил.
– Казио? – спросила она.
– Я люблю тебя, – сказал он. – Сделай правильный выбор.
Его ноги подкосились, и он оказался на земле.
Если бы Эспер мог, он бы рассмеялся, но радость перешла в листья и цветы, которые мог видеть каждый. Он исцелял сломанное, давал покой тем, у кого уже не осталось надежды, вбирал в себя яд, превращая его в нечто новое. Он нашел сердце Сарнвудской Колдуньи и вобрал ее в себя вместе со всеми ее детьми, и теперь она поняла, перестала сопротивляться и отдала ему свою силу.
Быть может, она видела то же, что видел он – смертельное пламя, загоревшееся на западе. То, что способно прекратить возрождение жизни и уничтожить весь мир.
Настоящего врага.
Теперь ему не требовался зов, и он двинул всю свою мощь на запад, опасаясь, что может опоздать.
Энни ощущала, как холодная кровь Узника вливается в ее вены, и закричала от восторга, понимая, что с начала времен никто не владел таким могуществом: ни скаслои, ни Виргенья Отважная. Она была святым, демоном, драконом, бурей, огнем в глубинах земли. Не существовало имени тому, чем она становилась. Узник обвился вокруг нее кольцами, и по мере того, как жизнь его покидала, каждое его прикосновение вызывало в ней судороги таких наслаждения и боли, что она не могла бы их разделить, даже если бы захотела. Его глазами она видела сотни тысяч лет таких ощущений, и больше того, предчувствие собственного сладчайшего блаженства.
– Еще! – закричала Энни.
– Будет еще, – ответил умирающий демон. – Будет много больше.
Стивен старался не терять сосредоточенности, пытался остаться в мире, но это было очень трудно, ведь он лишился существенной части себя. Только древнее упрямство Каурона позволяло ему сохранить хоть что-то, но теперь все начинало тускнеть, и скоро Энни заметит свою ошибку и исправит ее.
Все зависело от этой девушки. Ему ужасно хотелось заключить ее в объятия и выпить из нее жизнь и силу; она была веной, соединенной с тем существом, в которое превращалась Энни, и он – если бы обладал даром – мог бы через эту связь обескровить Энни.
Но он больше не владел даром. Он остался лишь жалким подобием себя прежнего.
Он смотрел, как она склоняется над Казио, что-то шепча, и в этот момент ее одежда вдруг вспыхнула голубым пламенем, и ей пришлось отступить на шаг от своего любовника, чтобы его не опалить.
– Ты не сможешь его исцелить, если ты пытаешься это сделать, – сказал Стивен. Ты ничего не в силах исцелить. Как и она. Всегда буря – никогда ласковый дождь. Ты понимаешь? Но ты – ее слабое место.
Некоторое время Остра смотрела на него своими пылающими глазами, а потом пламя начало слабеть, подернулось дымом, пока она не оказалась окруженной темными испарениями, и ее глаза засияли, как два зеленых светильника. А потом она поднялась к накрывающему их ужасу.
Энни почувствовала, как ее сила начала уходить от нее, и попыталась понять причину. Может быть, она о ком-то забыла? Возможно, Хесперо еще жив?
Но нет, это была всего лишь Остра, несущая частичку ее могущества.
– Если ты умрешь, – сказал Узник, – она унаследует все.
– У нее нет силы, чтобы меня убить, – возразила Энни. – И даже если бы она могла, то не стала бы меня убивать.
– Она может тебя предать, больше, чем кто-либо другой. Ты сама это знаешь.
– Не слушай его, Энни, – сказала Остра.
– Конечно, я не стану его слушать, – ответила Энни. – Мы будем править вместе, правда?
– Энни, Казио умирает, – сказала Остра. – Ты можешь его исцелить?
– Нет, – ответила она и только теперь поняла, что это правда.
– Захвати трон Вен, – вмешался Квексканех. – И тогда ты сможешь исцелить любого из этих червяков.
– Он лжет, Энни.
– Но зачем ему лгать? Он принес себя в жертву мне.
– Он использует тебя, чтобы уничтожить мир.
– Так он думает, – сказала Энни. – Однако теперь лишь я обладаю властью. К тому же что хорошего в этом мире? Теперь ты стала частью меня; ты можешь видеть, какие люди жалкие паразиты. Я создам другой мир. Я уже вижу, как это сделать. Он будет таким, каким мы хотим его видеть, каким он должен быть.
– Это безумие, Энни. Это значит, что придется убить всех, кого ты когда-либо знала, всех, кто был тебе дорог.
– Кого ты имеешь в виду? – закричала Энни. – Моего отца? Фастию? Элсени? Моя мать мертва; ты это знала? Все, кто был мне близок, уже мертвы, за исключением тебя и Казио, но и ты испытываешь мое терпение. А теперь, если ты хочешь, чтобы Казио остался жив, либо присоединяйся ко мне, либо отдай мне свою силу, потому что нам осталось провести последнее сражение и мне потребуются все источники силы. И тогда мы завладеем всем, Остра, мир будет в нашей полной власти.
Остра открыла рот, но тут она заглянула за спину Энни…
– Я спасу тебя, Энни, – сказала Остра.
Энни обернулась.
Она стояла в поле черных роз, жемчужины на ее платье слабо отблескивали в лунном свете, как кость. Воздух был так сильно напоен ароматами цветения, что ей показалось – еще немного, и она задохнется.
