– Да. У нас часовни простые, они значительно меньше. Но там вполне достаточно места, чтобы преклонить колени и провести обряд очищения. А в таком огромном месте я чувствую себя потерянным.
– Ну а я чувствую, что мне необходимо помолиться. Вы меня подождете?
– Следует ли нам разделиться?
– Почему бы и нет? – сказала Элис. – Если наш эскорт захочет причинить нам вред, он сделает это в любом случае.
– Постараюсь найти святого Лира, – сказал Нейл. – Встретимся в центре.
Элис кивнула и пошла прочь, шорох ее юбок разносился по гулкой часовне.
Нейл прошел мимо святых законов и войны. «Быть может, мне бы следовало остановиться здесь», – подумал он, но ему очень хотелось отыскать святого Лира, а потому он продолжал поиски.
Интересно, что думают святые о такой показной роскоши? Наверное, тут все зависело от самого святого. Некоторые были бы польщены.
Прошло некоторое время, прежде чем он понял, в какой последовательности расположены группы святых. Святые неба находились наверху, те, что занимались делами людей – на уровне глаз. Значит, ему следовало отыскать ведущую вниз лестницу.
Когда он понял, что нужно делать, искать стало проще. Вскоре он уже находился в более темной и укромной части часовни, которая, впрочем, ему казалась скорее базиликой.
Здесь он нашел подземных святых, а еще – алтарь Лира. Святой был высечен из мрамора, он выступал из морской волны, а его длинные волосы и борода сливались с пеной.
В часовне Скерна святой Лир был выструган из старого куска мачты, найденной на берегу.
Нейл опустился на колени, положил в коробочку две серебряные монеты и запел свою молитву.
Его голос эхом разносился по часовне, возвращаясь к нему необычайными гармониями. Он попытался почувствовать присутствие святого, ощутить на щеках соленую пену, соприкоснуться с древним могуществом океана. Наконец ему это удалось, ритм его молитвы накатывал и отпускал, и Нейл вновь ощутил под собой бездонные глубины. Он молился за Элис и Мюриэль, за королеву Энни и ее друзей, за мертвых и живых.
Когда Нейл закончил, он почувствовал себя лучше. И еще он понял, что не должен ставить под сомнение здравый смысл людей, построивших часовню.
Прежде чем Мюриэль сумела найти подходящие слова для Роберта, Маркомир так быстро заговорил на ханзейском, что она не смогла его понять, даже если бы захотела – а такого желания у нее и не было. Она также смутно осознала, что Беримунд что-то кричит в ответ отцу. Усмешка Роберта стала еще более гнусной.
Наконец Маркомир немного успокоился и перешел на королевский язык.
– Тебе не следовало так со мной говорить, – холодно сказал он. – Это ошибка, о которой ты пожалеешь.
Мюриель отвечала, не сводя взгляда с Роберта.
– Вот доказательства вашего лицемерия, – сказала она. – Вы утверждаете, что моя дочь ведьма, однако приняли у себя при дворе это существо. Перед вами братоубийца и надругательство над самой природой. Разрежьте ему палец, посмотрите, пойдет ли у него кровь. Но вы это знаете и без меня, не так ли?
– О, дорогая, – начал Роберт. – Когда-то у нас была небольшая размолвка, Мюриель, но в самом деле…
– Свийя! Молчать! – рявкнул Маркомир и обратил всю свою ярость на Мюриель. – Мне бы следовало убить тебя, как бешеную суку, прямо здесь и сейчас, – очень тихо продолжал король. – Ты искажаешь слова, но я знаю правду. Ты говоришь от ее имени. – Он подошел ближе: – У нас не может быть перемирия со злом, не может быть никакого соглашения. Мы уничтожим твою дочь и еретиков, которые следуют за ней, или погибнем, пытаясь это сделать. В любом случае ни о каком мире не может быть и речи, поэтому мне никогда не придется объяснять, что произойдет с тобой.
– Вы не посмеете, – сказала Мюриель.
– Он не посмеет, – повторил Беримунд.
– Что ты знаешь, щенок? Откуда столько заботы? Ты переспал с этой матерью ведьм?
– Нет, – ответил Беримунд.
– В самом деле?
– Я только что это сказал, – сквозь стиснутые зубы прорычал Беримунд.
Старый король расправил плечи.
– Очень хорошо, – сказал он. – В таком случае ты отведешь ее в Восенсив и отрубишь ей голову.
Беримунд побледнел.
– Отец, нет.
– Ты мой сын и мой подданный, – сказал Маркомир. – И ты не можешь меня ослушаться.
Мюриель увидела, как Беримунд сглотнул.
– Отец, сейчас вы разгневаны. Подождите немного…
– Беримунд, перед Анзусоми и всеми моими людьми сделай это или ты больше не мой сын.
– Вы знаете, что это неправильно.
– Я король. И все, что я говорю, правильно.
Мюриель почувствовала стеснение в груди и поняла, что перестала дышать. Она выдохнула, и ей показалось, что вместе с воздухом поднялась ввысь и наблюдает за происходящим сверху.
Беримунд покорно склонил голову.
