Еще одна проблема: более примитивные образцы можно выдать за праформы, а можно - за поделки неумелых мастеров, работавших на периферии культурного ареала или в провинции, где вкусы были менее притязательны. Одни образцы могут быть созданы придворными мастерами с привлечением иностранных учителей, другие - инородным провинциальным населением для местных нужд. Это также создает возможность для произвольных суждений, которые противопоставляют «развитые» Афины «неразвитой» Спарте. В Спарте, где влияние иностранцев было минимально, правда истории более очевидна, чем в Афинах, где перекрещивались торговые пути всего Средиземноморья.
Архаичная Спарта погребена под пластами иных культур и предоставляет не так много возможностей, чтобы судить о том, кто и как создавал предметы искусства, которые теперь собираются по крохам. Спарта к тому же значительно менее изучена, чем Аттика. Земля Лаконии таит в себе еще немало открытий. Мы можем делать лишь некоторые предположения, которые предстоит подтвердить или опровергнуть новыми научными исследованиями.
В сравнении с крито-микенской культурой, все изображения греческих мастеров 8 в. примитивнее и безыскуснее. В то же время они родственны в неумелом изображении человека в миниатюрных произведениях. Микенцы и минойцы создавали реалистичные росписи в своих погребениях и, возможно, во дворцах (в последнем случае они сохранялись с меньшей вероятностью), но вазопись была символической. Также и у греков роспись керамической посуды в раннюю архаику ограничивалась геометрическими бордюрами и самыми примитивными попытками отобразить сюжет с участием человека.
В 7-6 вв. до н.э. в Спарте и во всей Греции наблюдается стремительный культурный подъем, оставляющий «гомеровский период» далеко позади. И снова загадка. Если вазопись и архитектора испытывают подъем, то резьба по кости и скульптура остаются архаическими. Как будто автохтонные жители упорно придерживаются своих стандартов. Удивительно, но после 6 в. резьба по кости в Спарте вообще исчезает из археологических находок, а скульптура отражается преимущественно в бронзе. Хотя керамические и каменные изваяния могли быть распространены не менее, в силу их традиционности и более доступной технологии. Но затем уровень бронзовых изделий также резко снижается, возвращаясь к стандартам ранней архаики.
Казалось бы, все это - обоснование культурного упадка. Но само отсутствие каменных изваяний при достоверно установленном факте бурного развития архитектуры в Спарте говорит о том, что перемещение культурных ценностей имело место - после государственного упадка Спарты. Архитектуру перемещать с места на место почти не возможно. А скульптура, не говоря уже о более «легковесных» произведениях, во все века разносились по белу свету торговцами и завоевателями.
В 6 в. до н. э. по свидетельству Павсания были построены самые известные архитектурные памятники Спарты - храм «Афины Меднодомной», портик Скиада близ агоры, «трон Аполлона» в Амиклах. Когда Спарта и весь Греческий мир пали в жестоких междоусобицах и оказался подчиненным Риму, Афины еще остались культурным центром. Спарта превратилась в глухую провинцию, которой богатство было уже не по карману. Здесь сохранилась лишь местная экзотика, имитирующая прежние спартанские обычаи. Духовная архитектура для истории оказывается более хрупкой, чем каменная. Ну а богатства Греции стали услаждать Рим.
Растаскиванием наследия Спарты можно объяснить и тот факт, что лучшие лаконские росписи по керамике и лучшие произведения из бронзы найдены не на территории Лаконии. Традиционно это объясняют тем, что вазопись и бронзовое литье предназначались для экспорта. Но разве не могла Спарта обеднеть по причине вывоза из нее всего, что скупщики сочли заслуживающим внимания? Это не умаляет заслуг мастеров, творивших в
Аттике. Как раз там не было никакой нужды в лаконских бронзах и киликах. Потому они там и не появились. Зато появились в других местах, где и обнаружены были в нашу эпоху археологами. В самой же Спарте остались в основном более примитивные и архаичные изделия. Нечто подобное произошло и с Афинами, которые продали все свои ценности, пытаясь добиться военной победы и строить новые корабли - взамен потопленных врагом. Все золото Парфенона было отдано ради победы, которая все же не досталась афинянам.
