Можно предположить, что главная причина прекращения производства вазописи связана с исполнением мелкой расписной керамикой функции денег. Морская монополия Афин, массовое производство аттической керамики резко снизили необходимость в местном производстве керамической «валюты». Для внутренних нужд Спарта тут же ввела железные деньги. Другие греческие города начали систематично чеканить свою монету заметно позднее - в 4-3 вв. до н.э. Хотя первые чеканы (эгинский, коринфский и афинский) относятся к 6 в., но они были скорее произведениями искусства и не могли использоваться в повседневных сделках.
Спартанская вазопись наследовала и сохраняла архаический стиль 7 в.: элементы орнаментальное™, требовавшие заполнения всего доступного пространства «ковровой» живописью; статичность фигур в «канонических» позах, пришедших из других видов искусства. В этом состояла привлекательность спартанского стиля: он был более знаком потребителям греческих городов, а его строгость принималась во всем греческом мире как всеобщий стандарт.
В конце 6 в. аттические мастера стали переходить к краснофигурной росписи: светлым фигурам на черном фоне. Этот новый стиль отмежевал новый стандарт от архаичного. Фактически была введена новая «валюта», обесценившая прежнюю, производимую во многих греческих городах - чернофигурные килики. Повсюду произошел упадок производства и завоз аттической керамики. Лишь Спарта не допустила на свою территорию иностранную керамическую «валюту», предпочитая оградить внутренний рынок применением своей железной валюты. Поэтому упадок вазописи здесь связан с сохранением суверенитета, а в других государствах, где наблюдался такой же процесс деградации вазописи (Коринф, Родос и Самос, Хиос, Этрурия, Южная Италия, а еще ранее - Аргос и Крит), он был обусловлен прямо противоположной причиной - подрывом суверенитета, присутствием аттической керамической «валюты».
Одновременно с доминированием аттических технологий изготовления керамики в вазописи реализм прорвал плотину прежних запретов. Вместе с традиционными сюжетами как общепринятый мотив появился откровенный эротизм. Вместо своеобразных памятников божествам и героям мифов пришло «очеловечивание» мифологических сюжетов и срисовывание их с натуры. Этот взлет изобразительного мастерства, очевидно, был связан с глубоким общественным кризисом, который, в конце концов, уничтожил Древнюю Грецию. Наиболее стойкими в этом кризисе оказались спартанцы.
Идеология всегда была соблазном историков. Применение концепций современности к прошлому приводит к заблуждениям. Так произошло с принятием многими учеными концепции «культурного переворота», который будто бы превратил Спарту в закрытое милитаристское общество, враждебное всем прогрессивным влияниям. Подтверждение этому обстоятельству находят в постепенном исчезновении или упрощении образцов изобразительного искусства, найденных в Спарте. И сравнение их с афинским изобилием, наполнившим нынешние музеи.
Для подобной концепции все основания замкнуты на музейные экспозиции. В то же время, перемещение культурных ценностей и во времена Античности имело место не в меньшей мере, чем в войнах XX века. Если представить себе, что наши отдаленные потомки станут раскапывать остатки нынешней цивилизации, то им придется определить центрами античного искусства не только Афины и Рим, но и Нью-Йорк, Лондон, Париж, Санкт-Петербург.
Если сравнивать искусство Афин и Спарты периода архаики, то невозможно выделить лидера. Между тем, такое сравнение как раз вполне правомерно, поскольку сравнивается то, что уже не имело смысла перемещать: изменились культурные стандарты и вкусы, и материал архаики был оставлен современным археологам. Значит, именно в предметах повседневного быта мы только и можем видеть правду истории. Вовсе не в предметах роскоши.
Тут нас подстерегает другая проблема. Архаичное искусство трудно датировать, но еще труднее понять его истоки. Датировки кажутся исследователям настолько необходимыми, что они теряют чувство реальности и доходят до указания времени создания предметов материальной культуры с точностью до десятилетия. Но ведь минуло две с половиной тысячи лет! Можно наверняка сказать, что в добыче археологов слишком много того, что можно по произволу перемещать по времен-
ной шкале как минимум на сотню лет. Поэтому крайне затруднительно говорить о том, кто в рамках столетия был основателем того или иного культурного стиля или новатором в применении каких-то изобразительных приемов.
