Да только никто из однокурсников даже не догадывался, что «грызет» науку с необычайной жадностью Валька Невежин совсем по иной причине. Просто ему хотелось забыться, сбежать от реальности, но, как выяснилось, за исключением учебников, особо бежать и некуда было. Вернуться к прошлой жизни он уже не сможет, а будущее… — даже нельзя сказать, что оно виделось ему туманным. Нет. В один прекрасный миг в его жизни будто упал черный театральный занавес, отделив, как зал от сцены, его настоящее от будущего. Теперь оно, еще недавно видевшееся ему исключительно в светлых, радужных тонах, стало непроницаемо черным…
Вчера он долго не мог заснуть, ворочался в постели. И все пытался мысленно приподнять этот мрачный «занавес», чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на то, что скрывается за ним… Но нет, не поднять ему его! Силенок маловато…
— Да угомонишься же ты, в конце-то концов! — донесся из родительского закутка недовольный сонный голос отца.
— Сын, может, у тебя неприятность какая? — подала голос мама.
— Влюбился, небось… — пробормотал отец, засыпая.
Валька замер. Даже на какое-то время перестал дышать. Родителям ничего не следует знать о его проблемах! Даже догадываться не должны, что в его жизни что-то произошло…
Переведя дух, он осторожно отвернулся к стенке. И вдруг почувствовал, что по щеке покатилась горячая слеза. Прочертив по коже огненную трассу, она горьким ручейком пробежала по губам и скатилась на подушку. Вдогонку за первой слезой устремилась следующая. За ней — еще одна…
Валька впервые в своей жизни беззвучно рыдал. Ни мать, ни отец, находившиеся рядом, в своем родительском закутке их общей, единственной комнаты в коммунальной квартире, больше не слышали ни звука со стороны его кровати. А он… ревел! При этом чтобы никакие изданные им звуки не потревожили бы больше родителей, он что есть силы открывал рот. Так, говорят, рекомендуют поступать пилотам истребителей в момент преодоления ими звукового барьера…
Но не так давно Валька постиг и еще один необыкновенный эффект от использования этого приема: если до звукового барьера тебе далеко, то можно самому создать его, для чего и делов-то — всего лишь что есть силы открыть рот. И он уже целую неделю, семь дней, незаметно для других создавал этот барьер вокруг себя: в техникуме, во дворе, дома… Но только сегодня ночью, в преддверии грядущего восьмого дня, из глаз его предательски потекли слезы.
Почему именно в эту ночь?
Валька знал ответ на этот вопрос.
