«Phone booth» играли рок-н-ролл, участницы с затаенной надеждой наблюдали за судьями, зрители женского пола нетерпеливо ерзали, желая танцевать, а не сидеть на месте, мужики пожирали глазами стоящих на сцене полуголых девушек, охрана бдила, мы считали и спорили, я для проформы, остальные всерьез. Наконец, договорились.
— Вух, — выдохнул я с облегчением. Общественная работа закончилась, и я вновь мог заниматься своими делами, то есть ехать в Канаду. Да, до конкурса я собирался посетить Европу, но после визита Дино с режиссером мои планы резко поменялись.
Предложение Франкенхаймера насчёт съёмок гонщиков в натуре крупным планом натолкнуло меня на одну очень соблазнительную мысль. Я вспомнил, что в следующем году в Кортина де Ампеццо пройдут Зимние Олимпийские игры. А одно из моих предприятий как раз собирает снегоходы. Уже двадцать две штуки готовы, а к зиме их количество перевалит за шесть десятков.
Изначально я планировал начать рекламную кампанию и продажи снегоходов в Канаде, но после предложения режиссера задумался. Ведь что может быть лучше рекламы на Олимпийских играх? В покинутом мною времени рекламодатели чуть ли не в глотку друг другу вгрызаются за право сотрудничать с Международным Олимпийским Комитетом. А сейчас у меня, считай, не было конкурентов, если я предложу свои снегоходы и оборудование от Panavision, то можно будет получить эксклюзивные видеорепортажи с игр. Напряжение лыжников во время гонок крупным планом — что может быть зрелищнее для репортажей с игр? Пусть пока и не в прямом эфире, а в вечерних программах, которые в Европе в любом случае пойдут в прайм-тайм. К тому же снегоходы идеально подойдут для организаторов игр и наемных сотрудников, ведь они помогут быстро передвигаться по территории проведения игр. А мне принесут заказы и прибыль.
Мысли о снегоходах и будущих высоких прибылях перескочили на Канаду и заставили вспомнить еще об одних моих планах — о хоккейной экипировке. И как я об этом мог забыть⁈ Повезло, что пока еще было достаточно времени для подготовки снаряжения нового уровня сразу для двух национальных сборных — Канады и США. У меня есть тот, кто сможет создать прототипы и есть производственные мощности. Алюминиевые ракушки для паха, усиленные щитки и даже маски для вратарей — это всё легко произвести на тех же заводах что делают для меня алюминиевые пивные банки, материал-же один и тот же. Так что с утра звоню Жаку Ружо, владельцу небольшой мастерской и по совместительству отцу одной красивой хоккеистки и мчу в Канаду, а затем лечу в Лозанну, где находиться штаб-квартира МОК.
— Итак, третье место занимает Джессика Дэвис, — объявил ведущий, после того, как мы передали ему результаты на бумажке. — Она получает триста долларов и пылесос!
По приглашению ведущего на сцену поднимается один из судей — капитан футбольной команды колледжа и надевает на голову Джессики малую корону. Звучат продолжительные аплодисменты и ведущий продолжает:
— Второе место занимает Дебора Коллинз, ее приз — пятьсот долларов и стиральная машина!
В этот раз на сцену поднимается второй судья — редактор местной газеты. Переждав очередную волну зрительского безумия ведущий объявляет «Мисс Орандж»:
— Сара Шапиро! — девушка прыгает не в силах сдержать радость, ведущий продолжает. — На сцену приглашается, — вместе с его словами начинает приподниматься с места майор. По сценарию именно ему предстояло поздравлять победительницу. Но в этом месте произошла заминка — Сара перебила ведущего и принялась ему что-то втолковывать. Тот, выслушав, пожал плечами и назвал другое имя:
— Фрэнк Уилсон!
Аплодисменты резко обрываются и на территории колледжа воцаряется гробовая тишина. Я с удивлением смотрю на Сару, отмечаю ее горделивую осанку и торжество в глазах. Рукою провожу по зудящей после удара щеке. Перевожу взгляд на трибуну, задерживаю его на операторе и понимаю, что меня только что опозорили на всю Америку.
— Сука! — цежу я в лицо бывшей невесте. Ее самодовольная улыбка перерастает в злой хохот. Я рычу и хватаю ее за шею, сдавливая пальцы. Сара кряхтит, закатывает глаза и начинает биться в предсмертных судорогах. Я удовлетворенно скалюсь и просыпаюсь.
— Вот черт, — сплюнул я, поняв, что это был всего лишь сон, навеянный вчерашним днём, точнее, финалом конкурса, а я не возле сцены под пристальным взглядом тысячи зрителей, а в свой уютной постели.
Всему виной мое воображение. Разыгралось пока я поднимался на сцену. Ведь чего только я за те долгие две минуты не передумал, какие только варианты развития событий мысленно не накидал. Один из них — пощечина, которую отвешивает мне бывшая невеста. Вот не верю я в способность женщины простить успех своего бывшего, даже если она сама его бросила. А тут такой повод отыграться — несколько тысяч зрителей, опять же телевидение снимает — отличный шанс втоптать обидчика в грязь. Пусть потом попробует доказать, что не за что пострадал. Стопроцентно не поверят. И всё — репутация летит коту под хвост, вместо создаваемого образа национального героя общественное порицание.
