Выкинув их их трудности из головы и сделав радио погромче, я продолжил заниматься приготовлением еды. Было интересно что там в Нью-Йорке происходит, и я боялся пропустить подробности. И только после того, как я закончил обедать, сообщили, что полиции Нью-Йорка все же удалось взять ситуацию под контроль.
Немного недовольный профессиональными действиями стражей порядка, я вышел из дома подышать свежим воздухом.
— Ух ты! — удивился я обилию снега, что выпал за всего лишь утро. Обреченно вздохнул и пошел за лопатой. Рождество-Рождеством, а порядок перед домом должен быть всегда.
— Фрэнк, может и у меня дорожку расчистишь? — прокричала мне со своего крыльца миссис Пэйдж. — А то дворник только в понедельник появится.
— Конечно, Пэгги, — помахал я ей рукой. Добрососедские отношения тоже было важно поддерживать.
Орудуя лопатой, начал было насвистывать привязавшийся в последние дни мотивчик про елочку, но тут же заткнулся. С подозрением покосился на дом миссис Пэйдж. На крыльце уже никого не было.
«Вот так и прокалываются шпионы» — мысленно выговорил я себе.
— Привет, Фрэнк, — женский голос заставил меня вздрогнуть. Я развернулся, всмотрелся в лица девушек, пытаясь понять слышали ли они мой свист.
— Привет, красавицы, — не обнаружив для себя ничего опасного, я изобразил радость от встречи.
— Ты уже слышал про Нью-Йорк? — спросила Катрин.
— Слышал, — я остановил работу и навалился на лопату, понимая, что разговор будет долгим.
— Кто-то разнес Рокфеллер-центр, — несмотря на мое признание, поспешила продолжить Сара, оправдав мои приготовления.
Обе девушки вышли на прогулку в длинных шубах, а их ноги, обутые в ботинки, утопали по щиколотку в снегу.
— А чего вы пешком? — перебил я Сару. Слушать по второму разу о событиях в Нью-Йорке не хотелось.
— А что нам на лыжах надо было идти? — рассмеялась та в ответ.
— Так было бы удобнее, — пожал я плечами, рассматривая не очищенную дорогу и следы на ней от двух пар ног.
— Фрэнк, может прокатишь нас на своем мотоцикле на лыжах? — неожиданно попросила Катрин.
— Нет, лучше на той тачке с прозрачным капотом, — Сара поспешила внести и свое предложение.
— Видите, я занят? — для наглядности я постучал лопатой по снегу.
— Ну, Фрэнк, будь душкой. Не вредничай, — насели они на меня.
— На такой дороге автомобиль себя не покажет. Поэтому из развлечений сегодня только езда на снегоходе, — ожидаемо сдался я.
Отставил лопату и пошел в гараж.
— Втроем поместимся? — спросил я их. Нет, обе девушки были стройные, сомнения вызывали их объемные шубы.
Утрамбовались, и я повез их к Билли. Не одному же мне страдать. А у него второй снегоход есть. Так хоть гонки можно устроить.
В итоге нас опять собралась толпа. Билли со Сьюзен, откуда-то появились Майкл Дэвис с сестрой Джессикой и кузиной Донной, ну я с Катрин и Сарой.
В общем, вернулся я домой уже под вечер и сразу нарвался на упреки миссис Пэйдж. Пришлось до самой темноты махать лопатой, восстанавливать свою просевшую репутацию.
В дом я зашел уставшим до боли в мышцах, по сложившейся уже привычке включил радио и завис.
— Срочная новость! Протестующие штурмуют мэрию Нью-Йорка!
— Вот это поворот! — не сдержал я эмоции.
В небольшой квартире Верхнего Ист-Сайда каждое утро, даже рождественское, начиналось с чашечки кофе и разговора за ним
— Это всё происки коммунистов и евреев, пани Войцеховская. Только эти дети антихриста способны покуситься на святой день! — убежденно заявил пожилой мужчина с фанатичным блеском в глазах.
— Святой отец, вы в этом уверены? — недоверчиво переспросила женщина у Збигнева Каминьского, служившего уже четвертый год в католическом приходе святого Игнатия Лойолы в Верхнем Ист-Сайде.
— Конечно, пани Войцеховская, я на эту публику насмотрелся еще у нас дома в Польше.
— Разве в Варшаве, когда вы там служили были коммунисты? — удивилась похожая на пышку экономка.
— Нет, красных тогда, слава Всевышнему, в Варшаве не было. Но вот на евреев я в своё время насмотрелся, — его глаза полыхнули очистительным огнем.
Пан Каминьский родился во Львове, в те времена называвшимся Лембергом. Еще в отрочестве он понял, что его призвание — служить католической церкви. Обучение в иезуитском колледже отточило его природное красноречие и довольно быстро пан Камильский, будучи молодым ксендзом, стал горячим сторонником Пилсудского и превосходным оратором чьи речи были способны завести толпу. Его талант заметили и дали собственный приход в столице Герцогства Варшавского.
Когда в тридцать девятом году немцы в очередной раз покончили с польской государственностью, пан Каминьский благоразумно решил, что всякая власть от Бога и продолжил служить в своём приходе. Тем более, никакой сделки с совестью он не совершал. При всей нелюбви к немцам, он разделял их политику по отношению к евреям, русским и коммунистам. И даже открыто поддерживал ее.
