Сама вечеринка проходила в месте, которое абсолютно диссонировало с царящей на играх провинциальной атмосферой. Это было самое настоящее хай-тек здание, построенное на вершине одной из окрестных гор и вынесенное на больших металлических сваях вперед, от чего под ногами у гостей открывался вид на Олимпийскую деревню, горнолыжную трассу и трамплин для прыжков. Здание было полностью прозрачным, построенным из сверхпрочного пластика и такого же стекла.
Рядом с ним были оборудованы вертолетная площадка, стоянка для аэросаней и снегоходов и проведена линия фуникулера.
Сами аэросани, которые и явились основным способом доставки гостей, на вертолёте прилетели только мы с Ромео, сильно отличались от тех машин, на которых я катался здесь же год назад. Они были намного комфортнее, с теплой кабиной, наподобие автомобильной, куда помимо водителя помещалось еще три человека. На сразу пяти аэросанях, припаркованных возле дома я увидел эмблему всё той же «Rhône-Poulenc». Похоже их построили французы или, как минимум, приложили руку к созданию кабин.
Внутри здания царила роскошь.
Когда швейцар принял у меня и моих спутников, Алессандры и Винченцо, верхнюю одежду, мы прошли в банкетный зал, тот самый где пол и потолок были прозрачными. Выглядело все просто потрясающе.
Едва я взял у официантов шампанское и тарталетку с икрой, как с удивлением услышал рок-н-ролл в исполнении пианиста и просто не смог не подойти поближе к концертному роялю. Играл на нем мой старый знакомый — Дон Ширли, пианист-виртуоз, который с успехом выступил на первом в мире музыкальном рок-фестивале под Бостоном.
Он тоже меня узнал и в качестве приветствия помахал мне рукой, я отсалютовал ему фужером.
— Кто это? — спросила меня Алессандра. Ее дядя откололся от нас после того, как мы вошли в зал, а вот девушка предпочла держаться подле меня. Повторюсь, я был только рад такой красивой спутнице. На вечер девушка выбрала платье из зеленого бархата, цвет которого подчеркивал ее кошачьи глаза, которыми я и любовался.
— Фрэнк Уилсон! — между нами с Алессандрой возникло неожиданное препятствие — совершенно очаровательная блондинка, и сколько восторга было в ее голосе и взгляде, устремленном на меня, что я чуть не схватил ее в охапку и не убежал с ней в отель, чтобы там разорвать ее ярко-красное платье.
Алессандра что-то почувствовала и напомнила о себе покашливанием.
— Ты меня не помнишь? Мы в том году летели вместе в самолете. Милен Демонжо, — напомнила она свое имя.
— Конечно помню, но вроде бы ты собиралась сниматься в Голливуде? — не без удовольствия рассматривал я стоящую передо мной девушку.
— Пока не срослось. Вернулась во Францию и получила работу в «Rhône-Poulenc», теперь я рекламирую их продукцию.
— Промоутер что ли? — опешил я. Куда-то не туда история свернула. Демонжо вроде должна стать известной актрисой.
— Помнишь, Фрэнк, ты тогда предлагал мне роль в своем фильме о спецагенте английской разведки? — услышав эти слова, я сглотнул и почувствовал комок в горле. Так вот кому я разболтал об агенте 007! Пора было хвататься за сердце и причитать. Мэтьюз все еще не вернулся из Англии, переговоры с Флемингом затянулись. Если кто-то узнает о моих планах раньше времени, может случиться катастрофа. Я прекрасно понимал, что за внезапно разбогатевшим пивоваром из Апстейта пристально наблюдают.
— Тише! Это тайна, — прижал я к себе девушку, обняв за талию. — Твою роль могут перехватить, если узнают, — прошептал я, наши лица оказались слишком близко друг к другу.
Нас прервало очередное сердитое покашливание, теперь уже более продолжительное.
Бросив недовольный взгляд на мешающую договариваться с продюсером злодейку с кошачьими глазами, Милен шепотом уточнила:
— Так значит у меня будет роль?
— Конечно, — пообещал я, поставив условие, — если язык будешь держать за зубами до поры до времени.
— Я буду молчать! — торжественно и все так же шепотом пообещала будущая известная актриса.
Тут возле нас остановился фланирующий по залу Эйвери Брендедж, и нам с Демонжо пришлось, к удовольствию Алессандры, расцепиться.
На трибуне не было возможности переговорить с президентом МОК, да и не был я в ложе самой большой шишкой, а вот здесь самое место, чтобы уделить мне внимание.
— Как видишь, Фрэнк, не только ты стал спонсором игр, который поставил нам высокотехнологичное оборудование, — Брендедж имел ввиду снегоходы и видеокамеры. — Да уж, навёл ты шороху у себя в автоспорте, и теперь за тобой начали пристально наблюдать большие компании. Вернее, за твоими методами работы. И когда в Rhône-Poulenc узнали, что ты стал спонсором игр, то немедленно решили достойно ответить «наглому американскому выскочке», — в этом месте президент МОК рассмеялся. — Сочинили дизайн-проект, привлекли команду дизайнеров и архитекторов и, вуаля, презентовали нам этот банкетный зал. Как видишь, в Европе тоже умеют мыслить нестандартно. Если у тебя и французов всё пойдёт хорошо, то в следующий олимпийский цикл у нас будет намного больше спонсоров, а значит и больше денег.
