Старший тренер принял удар на себя, отвечая через переводчика. Спортсмены скромно молчали и, сдерживая нетерпение, поглядывали на отель «Мирамонти», вернее на один из бутиков, расположенных на его первом этаже, на витринах которого были выставлены хоккейные сокровища.
Раздав всем желающим значки с эмблемой советской сборной по хоккею, у тренера для таких случаев они всегда были в наличии, сборная, наконец, втянулась в стеклянные двери.
То что увидели спортсмены их поразило. Сейчас изготовление экипировки не только в Светском Союзе, но и вообще в мире было, в большой степени кустарщиной. И для того, чтобы подчеркнуть разницу между детищем Уилсона и тем, в чём сейчас играют хоккеисты, рядом с каждым предметом инвентаря были размещены аналоги из тех, которые используются сейчас.
Находящийся в бутике консультант разрешил потенциальным покупателям все потрогать и даже примерить. И даже раздал поясняющие материалы, предусмотрительно написанные не только на итальянском, но и на всех основных языках ООН: на английском, арабском, испанском, китайском, французском и конечно же, русском. В брошюрах были указали все характеристики и даже результаты своеобразных краш тестов.
— Нагрудник, — прокашлявшись, прочитал Чернышёв. — Изготовлен из алюминия и пластмассы, выдерживает попадания шайбы скоростью до ста двадцати миль.
— Ни хрена себе! — загомонили игроки и, скинув пальто, начали его по-очереди примерять.
— Какой легкий! И он не кожаный, который когда намокает превращается в гирю, — пошли обсуждения.
— Отличное качество, — пробормотал старший тренер сборной, постукивая кулаком по одетому на Пучкове нагруднику, который, как вратарский, был мощнее, чем у других игроков.
— Всего шестьдесят тысяч лир, — улыбаясь, сообщил консультант цену, а переводчик для всех перевел его слова. — Полевой нагрудник дешевле — пятьдесят тысяч. Соответственно, девяносто шесть и восемьдесят долларов.
— Ничего себе «всего», — впечатлились сценами игроки. — Да у нас суточные всего тридцать рублей!
Тренер нахмурился. Кортина был дорогим курортом и командировочные специальным постановлением были установлены в размере 150 процентов от тех, что полагаются обычному советскому специалисту находящемуся в Италии. Тридцать рублей если переводить в местную валюту — это 4687 лир или семь с половиной долларов.
— Да уж, — вздохнул он, понимая, что сами они в этом магазине купить ничего не смогут.
— Набор защиты для ног обойдётся в десять тысяч лир или шестнадцать долларов, — услышал он слова переводчика и мысленно перевел на рубли, получилось шестьдесят четыре. Значит, хоть что-то здесь они купить все же могут.
Чернышев повертел в руках буклет, убедился, что цены в нем указаны в долларах и решил вернуться в отель, и там все обдумать.
— Ладно, ребята, посмотрели и пора возвращаться, завтра у нас игра, — крикнул он игроков, большинство из которых сейчас примеряло перчатки. — Коля, Гриша, мы уходим. — Оба вратаря прилипли к стенду с вратарской маской и шлемом.
— Ставлю особняк в Париже, — сразу зашел с козыря Аньелли, а вот продолжение мне не понравилось. — А с тебя замок в Бельгии.
— Особняк — слишком мелко, — поморщился я, изображая, что ставкой соперника не впечатлен. На самом деле заполучить особняк в столице Франции было бы неплохо, вот только в ответ ставить замок, на который у меня большие планы, связанные с туристическим бизнесом и гонками — большая глупость. Я мог и проиграть, в соревнованиях никогда точно не знаешь кто победит, очень много может возникнуть случайных факторов. Этим соревнования и привлекательны, адреналин так и прет, доставляя удовольствие, не меньше, чем секс.
— Ну, предложи тогда сам, — передал он мне ход.
— Деньги? — закинул я пробный шар, чтобы проверить будущего соперника.
— Нет, это не интересно, — сразу отверг Аньелли и представители итальянской золотой молодежи, которые обступила нас, как только начался спор, его поддержали. — Может поставишь свою гоночную команду, а я к особняку добавлю виллу в Монако.
Так вот на что он нацелился. Тогда у меня к нему тоже будет интересное предложение.
— Лучше «Ювентус» добавь, — предложил я в качестве ставки его футбольный клуб.
Наступила тишина, все смотрели на Джанни, ждали его реакции. Его глаза сузились, видимо просчитывал шансы на победу и пришел к тем же выводам, что и я раннее.
— Нет, отдать «Ювентус» — это словно потерять самого себя, — технично съехал он с темы, уйдя в пафос, чем заслужил одобрительные возгласы толпы.
— Ну а что у тебя еще есть? — смерил я его оценивающим взглядом. — RIV?
Джанни держал лицо, желваки не ходили, взглядом он меня испепелить не пытался, но было видно, что мое предложение для него болезненно. Ведь на сегодняшний день завод RIV по производству подшипников был единственным его предприятием. «Фиат» все еще находился в управлении государства. Потерять и завод было для него смерти подобно.
