Зал взорвался хохотом. Сара внутренне скривилась от пошлой шутки, но к своему удивлению тоже рассмеялась, причем слишком громко, как не подобает настоящей леди.
— Вот вы говорите, что для того, чтобы понять, как будет выглядеть твоя девушка после свадьбы, надо взглянуть на её мать. Значит я всё правильно сделал. Потому что она была, как бы это выразится, мертвой!
Сара замолкла, уняв неуместный смех, но тут же забыла чем ей эта шутка не понравилась и снова громко заржала.
— И еще она ужасна и аморальна, — продолжал стендапер. — Вы знаете почему полиции так трудно даются расследования изнасилований? Потому что 99% женщин целуются с закрытыми глазами и не могут потом никого опознать!
— Это не правда! — крикнула с места Сара. — Я всегда смотрю на того, кого целую, чтобы не ошибиться! — заявила она, вызвав поощрительный свист и аплодисменты публики.
— Леди, поднимайтесь ко мне на сцену, расшатаем этот клуб вместе! — сориентировался стендапер, обрадовавшись такому отклику из зала. Он помог ей осилить невысокую ступеньку, галантно подав руку. Девушка, было видно, из хорошей семьи, а не какая-то вульгарная старлетка.
— Как вас зовут, милая леди? — задал он ей вопрос.
— А вы никому не скажете? — в свою очередь спросила девушка, затем прижала палец к губам и произнесла — Тцц. Если отец узнает, он меня отправит в Олбани!
Зрители до этого улыбались, ожидая продолжения веселья и вот оно последовало.
Дождавшись когда публика немного успокоится, стендапер кинул в зал свою реплику.
— Олбани — это такая дыра, — он понимающе покивал. — Мы не за что не позволим отправить туда такую красавицу! Давайте в этом все поклянемся! — предложил он залу, зал ответил дружным хохотом.
— То есть ты еще живешь с отцом? — продолжил стендапер.
— Увы да, — призналась с печалью в голосе Сара, вызвав смех зрителей. — Очень хочется самостоятельности. Но я не могу съехать от отца в никуда. В хорошей еврейской семье, по традициям, дочь может съехать только если выйдешь замуж. То есть одна я уехать не могу, только если кто-то заберёт. Моя жизнь это сраное объявление в газете. «Сара. Отличное состояние. Только самовывоз».
Публика лежала. Стендапер тянул большой палец вверх и тоже не мог справиться со смехом. И тут Сара его добила, начал отплясывать чечетку, которая совершенно неожиданно переросла в кан-кан.
— С дороги! — пробиваясь к сцене, орал Боб, парень который недавно безуспешно пытался пригласить Сару на танец.
Но он в своем стремлении был был не одинок. Зрители мужского пола, очарованные длинными ногами танцовщицы, не сговариваясь, ломанулись к сцене, им наперерез бежали Пол с приятелем Тедди. Завязалась драка.
Последнее, что помнила Сара — это вой полицейских сирен.
— Фрэнк, тебя к телефону, — сообщила мне Марта, когда я спустился на завтрак.
— Кто там? — изменив маршрут на гостиную, спросил я.
— Какой-то полицейский участок в Нижнем Манхэттене, — удивленно ответила домоправительница.
Я тоже удивился, взял у нее трубку и произнес:
— Фрэнк Уилсон у телефона.
— Фрэнк! — услышал я женский голос, из-за плохой связи я не смог понять кому он принадлежит. — Забери меня, пожалуйста, отсюда! — и столько в этом голосе было отчаяния, что я еще больше заинтересовался происходящим.
— Это кто? — осторожно спросил я.
— Это Сара! Меня задержали за непристойное поведение и за меня нужно внести залог. А отцу я звонить боюсь. Фрэнк, вытащи меня отсюда! — на том конце провода разревелись.
— А мне, значит, ты звонить не боишься? — спросил я, но меня из-за громких рыданий не услышали.
Она идиотка что ли? Звонит мне как ни в чем не бывало после всего, что обо мне наговорила. Выставила меня перед всем светом альфонсом. Еще и с Гэтсби сравнила, а тот вообще из-за бабок с престарелым миллионером спал. И после всего этого я должен бежать ее спасать, еще и залог за нее платить⁈
— Лейтенант Купер, полиция Нью-Йорка,17-й участок — представился по телефону невидимый собеседник, который забрал у Сары трубку, и тут же продиктовал адрес полицейского участка в Нью-Йорке. — Если не хотите, чтобы вашу невесту арестовали, приезжайте до десяти утра, — сухо проинформировал он меня.
— Невесту⁈ — мое возмущение никто не услышал, шли короткие гудки.
Я со злостью обрушил телефонную трубку на базу и витиевато выругался.
— Что еще случилось? — в гостиную заглянул дядя Брайан, который судя по его угрюмому виду решил, что темная полоса у Уилсонов продолжается.
Как он вчера орал, когда узнал, спасибо соседке миссис Пэйдж, о том, что о его любимом племяннике написали в женском журнале. Досталось всем: и журналистам, напечатавшим такую гнусность, и Саре, оболгавшей приличного человека и мне, за то, что связался с «какой-то девкой».
— Да, ерунда, — сделал я попытку уйти от разговора.
— Судя по твоему виду из-за этой ерунды ты готов убивать, — подметил он мое состояние.
— Сару арестовали за неподобающее поведение, — признался я.
— Выпиши Мэтьюзу премию! — обрадовался дядя, решив, что девушку арестовали из-за статьи в журнале. — Этой прошмандовке самое место в тюрьме!
