На этом заявлении официальная часть сходки закончилась, байкеры еще выдули по паре кружек пива, послушали кантри и через полтора часа, когда на пустыню уже опустилась ночь, покинули бар. Редкие машины старались убраться с дороги, пропуская эту грозную колонну, в голове которой вместе с братьями Хиксами ехал и Билли-кипяток.
На Редклиф парквей, он свернул налево и через несколько минут был у своего дома. Припарковал мотоцикл, он, слегка пошатываясь, пошёл к входной двери, не замечая притаившийся во тьме автомобиль.
— Этот? — спросил Тони Эспозито у своего шефа.
Клинт Каллахэн вгляделся в одетого в кожу мужчину и кивнул.
— Билли Мэннинг по прозвищу Кипяток. Самый молодой капитан «Стальных волков» и самый отмороженный из них. Сильнее всех из банды ненавидит твоих братьев макаронников, его старший брат погиб в 1943 году на Сицилии.
— Шеф, — привычно возмутился этнический итальянец Эспозито, — я уже тысячу раз говорил, что я американец, пусть и итальянского происхождения, у меня оба деда родились и выросли в Пенсильвании.
— Да знаю я, знаю. Просто шутки у меня дерьмовые. Не принимай близко к сердцу, — Тони привычно отмахнулся. — Ладно, начали.
Двери «форда» открылись и из него вышли двое. Первым шёл Тони, который и окликнул Билли Кипятка.
— Ehi bastardo, (эй, ублюдок) — начал он на итальянском, — а ну стой, говно собачье!
Билли только и успел, что выставил вперед руку, прикрывая голову, как на него посыпались удары полицейских дубинок. Байкер упал, к дубинкам добавились ноги, и сознание оставило его.
Очнулся он в местной больнице, куда его доставили под утро. Сосед выгуливал собаку и наткнулся на не подающее признаком жизни тело.
— Это были гребанные макаронники, — успел он прохрипеть, склонившемуся над ним Майку Хиксу прежде чем вновь уйти в небытие.
А уже ночью Рино заполыхал.
До Лас-Вегаса новости добрались только утром.
— Всех в Рино, Альберто, — кричал глава семьи Сантино. — Всех! Я хочу чтобы головы этих сраных байкеров лежали у меня на столе!
— Я понял, дон. Мы уже собираем людей.
Причина, по которой синьор Сантино пребывал в раздражении была проста. Ночью три десятка стальных волков сожгли прачечные, где хранили и фасовали наркотики, расстреляли машины охранников и кроме того еще и напали на дома его людей в Рино. И так оказалось, в Рино из Северной Калифорнии перебрались остатки семьи Торино, пострадавшие из-за истории с Тейлором Андерсоном и вот теперь байкеры их выкосили под корень. За неполный год была уничтожена вся семья, которая была под покровительством Сантино, какой удар по его репутации.
А его люди так и не смогли отыскать Андерсона, вместо него привезли в Лас-Вегас его бабу, которая рулила фирмой в Нью-Хейвене. Но толку от нее не было. О своем боссе она ничего не знала, кроме того, ее доверенность оказалась сильно урезана, так что она не смогла передать Сатнино фирму. Ее смерть хоть и принесла бы ему небольшое удовлетворение, но смысла не имела, поэтому он решил вернуть ее в Нью-Хейвен, чтобы та сообщила, когда Андерсон появится или когда начнется какое-то движение на счетах фирмы, не мог же Тейлор бросить такой жирный актив.
А теперь рвануло в Рино.
Следующим вечером Рино превратился в зону боевых действий. Отряды итальянских торпед нападали на Стальных волков, те отвечали им взаимностью и отстреливались из всех видом оружия, что смогли достать на этой благословенной земле.
Полиция предпочла не вмешиваться и занялась охраной своих участков и административных зданий, фактически отдав целый город в руки банд.
Очень быстро в Рино подтянулись союзные волкам клубы из Калифорнии, число жертв с обеих сторон превысило сотню, и губернатор Невады наконец-то принял меры. В Рино была введена национальная гвардия, которой было приказано максимально жестко разобраться с обеими сторонами конфликта: и с Волками, и с торпедами Сантино.
Против почти двух тысяч национальных гвардейцев, усиленных танками М-24 Чаффи и бронетранспортерами М3 и М75 с томми-ганом не попрешь. К тому же Стальные Волки, многие из которых были ветеранами как Второй Мировой, так и Корейской войны начинали службу как раз-таки в национальной гвардии, в которой больше пятидесяти процентов личного состава также прошли горнило этих войн, стрелять в своих Brothers in Arms (братьев по оружию) не стали. Поэтому военные взяли под контроль сначала основные улицы города, а затем и второстепенные.
На этом война семьи Сантино и Стальных Волков была закончена.
Но началась другая война — информационная, правда, уже с другими участниками.
Первым атаке прессы подвергся губернатор Невады — Чарльз Хинтон Рассел. В преддверии выборов, беспорядки в штате, возглавляемым республиканцем стали подарком для демократов.
Несколько федеральных газет, контролируемые демократами, посвятили этой теме первые полосы.
