На краю сознания пронеслись слова из стиха «не ходите в Африку, в Африку гулять! В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы. В Африке разбойник, в Африке злодей, в Африке ужасный Бармалей!»
— А еще Африка — родина ВИЧ инфекции, — произнес я вслух, оторвав от себя девушку.
Та непонимающе похлопала глазами и вновь попыталась ко мне прижаться.
— Извини детка, ты великолепна, но у нас ничего не получится, — отошел я от девушки. — Я люблю другую и не хочу ей изменять, — последнее я сказал, чтобы никого не обидеть: ни подарок, ни дарителей.
— То, что случилось в Африке, останется в Африке, — девица не собиралась сдаваться. — Мистер Уилсон, я негритянка, для вас это будет даже не измена.
— Нет — значит нет. Но ты не переживай, я все объясню… Кстати, кто тебя мне подарил? — спрашивал я это, оглядываясь в поисках одежды девушки. Ну не голая же она пришла в гостиницу. Хотя почему нет? Мы же в Африке.
И тут я заметил за вторым креслом форму горничной. Хотел наклониться, чтобы поднять, но чувство опасности заставило меня развернуться.
Девушка, которая еще минуту назад призывно мне улыбалась, теперь с разъяренным выражением лица прыгала на меня с зажатым в руке стилетом. Чисто на рефлексах, я одной рукой перехватил ее руку, а второй ударил ее по лицу. Несостоявшаяся убийца рухнула как подкошенная.
— Ну что за? — вид вытекающей из рта красавицы крови, заставил меня поморщиться. Как же я не люблю бить женщин, потом чувствуешь себя последним подонком.
Тяжело вздохнув, я выглянул в коридор и позвал Тони.
— Как это понимать, приятель? — ласково спросил я у него.
Тони, увидев натюрморт на полу, окровавленную девушку и валяющейся рядом с ней стилет, сглотнул, видимо, представил, что бы с ним сделал Каллахэн, если бы девица меня зарезала.
— Я не понимаю, — пробормотал он.
— Горничных тоже надо проверять, — я выпнул из-за кресла платье горничной.
— Простите. Виноват, — вновь сглотнул Тони, осознав свой косяк.
— Вернемся, поговорю с Клинтом о повышении квалификации моей охраны.
Тони присел рядом с несостоявшейся убийцей, проверил ее пульс, затем связал девушку с помощью ее же лент и в этот момент в мой номер заглянул сотрудник гостиницы.
Увидев связанную девушку в крови и нас двоих над ее телом, он в страхе отступил назад.
— Ааа, убивают! — закричал он и ломанулся в сторону лестницы.
Нет, арестовывать нас никто не стал. Мало ли как белые господа развлекаются. Но допросить девушку нам тоже не дали. Этот бой, своим неожиданным появлением в моем номере, все планы нам обломал. И как теперь узнать, кто ее отправил меня убивать?
Полицейские ее забрали, и больше я ее не видел, а генерал-губернатор утром мне сказал, что им не удалось ничего узнать, девушка повесилась в камере.
Улетал я из Конго, так и не выяснив имя заказчика моего убийства. И даже нормальных версий у меня не было. Можно было, конечно, думать на баронессу Парк, как самую подозрительную из всех. Но сильно не верилось, что за интрижку с принцессой убивают. По крайней мере, ее бывший ухажер, причем женатый и тоже не англичанин, остался жив. А других грехов у меня перед английским королевским домом не было.
Получалось, что меня заказал кто-то из местных. Бельгийцы или может быть моя деятельность не понравилась какому-то племени? В общем, одни загадки.
В Нью-Йорке меня ждала новость: аудиторы, нанятые мною для оценки корабля ВМС США «Патрик Генри» закончили работу.
Признавать свои ошибки, особенно если они ни к чему не привели легко и просто. Поэтому я мог с чистой совестью сказать, что с выбором корабля я ошибся, а вот контр-адмирал Фишер был абсолютно прав, посоветовав мне военный грузовик.
«Патрик Генри» хоть и не обладал скоростью эсминца, которая была нам не нужна, мы же не собирались гонять по океанам немцев с японцами, оказался идеальным вариантом. Его просторные трюмы и палуба как нельзя лучше подходили для поставленных перед судном задач. Правда, работ на нем придется провести очень много.
Хоть Фишер и говорил, что «Патрик Генри» готов выйти в море хоть завтра, это оказалось преувеличением. Выйти-то он выйдет, но только в полный штиль. Любое волнение, пусть даже всего в два балла моментально выпишет судну билет в один конец, то бишь на дно океана.
Авария, произошедшая с ним в июле сорок шестого года, оказалась серьезнее, чем говорил Фишер и пробоину должным образом не заделали. Наложили заплатку на скорую руку лишь бы только дотащить судно до стоянки и на этом всё. Плюс, машина, которая хоть и была рабочей, но дымила так, что казалось, транспорт горит, совершенно не подходила для дальнейшей эксплуатации.
Помимо основных, был еще и целый ворох проблем поменьше, не критичных, но мешающих нормально эксплуатировать судно.
Вердикт аудиторов был таков: «при возможности рассмотреть вариант покупки другого судна, аналогичного этому по классу и типу».
И вот тут меня ждал облом. Свободных Либерти, оушенов или любых других транспортов просто не было, а те, что нашлись, были еще в более худшем состоянии чем «Патрик Генри».
