Само собой помимо этих шестерых, что летят со мной, мне будет нужен и другой персонал — инженерные кадры, и вот ими уже будут итальянцы, по крайней мере, по первости, ведь оборудование придёт из Портелло, где практически закончено переоборудование нашего итальянского завода. Кому как не инженерам оттуда его устанавливать, налаживать и обслуживать?
Всего из Штатов и Италии в Киншасу должны были перебраться почти тридцать человек: вся управляющая верхушка завода и значительная часть инженерных кадров. Весь остальной персонал мы наберем на месте.
— Уважаемые пассажиры, говорит капитан, — динамик разразился голосом пилота, — мы приступили к снижению и через тридцать минут планируем совершить промежуточную посадку в международном аэропорту Брюсселя.
Да, мой самолёт никак не может долететь до Киншасы на одной заправке. Брюссель для дозаправки был выбран не случайно, там к нам на борт должна подняться бельгийская делегация во главе с Огюстом Бюиссере. Господин министр по делам колоний сопровождал меня в этой поездке и являлся тем ключиком, который и откроет для меня все двери в Конго.
Сама стоянка в Брюсселе мне не понравилась. Несмотря на май месяц погода была отвратительная, невесть откуда взявшиеся облака закрыли небо и шёл мелкий противный дождь с порывами ветра. Ничего серьезного что могло бы помешать полету, но подышать свежим воздухом не получилось. Поэтому полутора часа, что мы провели в Бельгии стали для меня самыми унылыми в поездке. Но, наконец и они минули. Мы дозаправились, взяли на борт бельгийцев и на взлёт. И очень вовремя, где-то через полчаса из Брюсселя сообщили что дождь перешел в самую настоящую грозу и аэропорт был закрыт.
В отличии от Брюсселя Киншаса встретила нас ясным небом и жарой. В мае температура здесь стабильно держится в районе 86 градусов по фаренгейту, по цельсию это тридцать, но при этом в среднем только две недели без дождей. Сегодня был как раз такой день.
Встречала нас довольно представительная делегация во главе аж с целым генерал-губернатором Бельгийского Конго Леоном Петийоном. Как оказалось они с Бюиссере приятели, хотя другого ожидать было трудно, и моё появление вместе с министром произвело нужный эффект. Все двери были открыты.
Вместе с генерал-губернатором нас встречал и высокий худой негр в интеллигентных очках. Пока еще не знаменитый Патрис Лумумба сейчас считается лояльным и перспективным политиком и входит в ту же либеральную партию, что генерал-губернатор и министр по делам колоний.
Его Огюст Буиссере представил мне лично. Хоть Лумумба и не говорил на английском, зато мой французский в последнее время сильно улучшился, поэтому мы сказали друг другу пару вежливых фраз, я представил будущему первому премьер министру независимого Конго Джеймса, надеясь, что два негра, да к тому же схожих политических взглядов, быстро найдут общий язык.
Лумумба был еще одной причиной по которой мне понадобился профсоюзный деятель в роли моего представителя. Национальное Движение Конго, насколько я помнил, будет левацким, так что борец с капиталистами им точно понравится.
Правда, работать этот борец будет на точно такого же капиталиста, то есть на меня, но это другое, ведь я собираюсь в Конго быть капиталистом с человеческим лицом. Главное, не заржать, когда я буду об этом говорить.
После небольшого приема, данного в мою честь генерал-губернатором, мы отправились отдыхать, чтобы на следующий день с утра ехать в Матади, крупнейший порт колонии, связанный со столицей автомобильной и железной дорогами.
Сейчас там уже началась реконструкция морского терминала, а также строительство еще одной ветки железной дороги. Всё это делалось за счет средств совместного предприятия, главными акционерами которого являлись его величество король Бодуэн и я. Мы контролировали примерно семьдесят процентов акций, а остальные тридцать игрались в Лондонском Сити на тамошней биржи. Спрос на эти ценные бумаги был пока что невелик и это давало мне хорошие шансы выкупить, через прокладку, конечно, эти акции и стать основным владельцем и нового морского терминала и железной дороги.
Если бы не грядущая независимость это и без автомобильного завода приносило бы большие доходы, как никак половина всех мировых запасов урана сосредоточены в Конго, но начало шестидесятых здесь будут сложными.
К сожалению аэропорт в Матади не мог принимать столь большие самолёты как мой, а авиапарк Киншасы не внушал доверия, поэтому пришлось довольствоваться железной дорогой. К обычному пассажирскому поезду прицепили три правительственных вагона и мы поехали.
Уже на второй день я окончательно убедился, что местный климат мне совершенно не подходит. Слишком жарко и душно. Даже в Нью-Йорке, в этой большой утятнице и то дышать проще. Природа тоже особо не впечатлила, сплошные зеленые стены джунглей, которые подходили к железной дороге вплотную. А вот река Конго, в устье которой и стоял Матади порадовала. Мост через неё, конечно, был в ужасном состоянии, но она сама дарила прохладу.
